Утопия и идеология в философском сознании П.А. Флоренского

Р.А. Гальцева

Не было утопической идеи в богатой ими русской культуре начала столетия, к которой бы остался безучастным П.А. Флоренский. И это вроде бы вполне естественно, если учесть энциклопедический размах «русского Леонардо да Винчи» [1] или, по другим характеристикам, «Ломоносова ХХ века» — одновременно философа, богослова, математика, физика, искусствоведа и т.д. и т.п. Ведь и для его современников с гораздо более скромной сферой интересов было в порядке вещей сочетать представление об искусстве как «теургическом делании» с теократическими мечтами (что характерно для этапа «новой религиозной общественности» у Н.А. Бердяева) либо сплавлять ту же теургию с технократией (как у Н.Ф. Федорова). Таково было время, что без кардинальных преобразовательных проектов не обходилось тогда почти ни одно интеллектуальное предприятие; потому, чем большим оказывалось рабочее пространство мыслителя, тем наверняка больше можно было обнаружить у него радикальных замыслов.

Читать далее

Реклама

символизм

К. Сомов. Фронтиспис книги стихов В.И. Иванова Cor ardens. 1911 г.

от греч. σύμβολον (знак). Термин «символист» предложен в сер. 80-х гг. XIX в. поэтом и критиком Жаном Мореасом.

Художественно-религиозное течение кон. XIX – нач. XX в. В идейном плане С. является вариантом идеологии «светского мистицизма» и характеризуется противоречивым и неустойчивым сочетанием идей позитивизма и романтизма.

С. и родственное ему декадентство возникли как альтернатива романтизму, натурализму и позитивизму. При этом С. во многом совпадает с положениями именно тех течений, которые он, якобы, должен преодолеть (см. эволюционизм А. Белого, романтизм Бодлера, мистический коллективизм В.И. Иванова, натурализм у Ф.К. Сологуба).

С. рассматривает как символ — самого художника, а произведение искусства — как живое существо, и делает акцент на синтетическом «жизнетворчестве». В символе происходит беспорядочное, и, следовательно, противоморальное, объединение добра и зла, хаоса и порядка. С. отказывается разделять идейное содержание искусства и обыденную жизнь богемного интеллигента. В рамках С. первостепенную роль играет художественная жизнь в широком смысле слова, а не воззрения художников и произведения искусства как таковые.

Читать далее

Розанов, Василий Васильевич

(1856-1919) крайний модернист, аморалист, антихристианин.

Окончил историко-филологический факультет Московского ун-та (1882). Читать далее

Мережковский, Дмитрий Сергеевич

merezhkovsky(1865 — 1941) — русский литератор, публицист, популяризатор символизма и модернизма. Представитель «нового религиозного сознания». Масон.

В 1888 г. окончил историко-филологический факультет Санкт-Петербургского университета. Печататься начал в 1881 г. Один из первых русских символистов. В 1893 г. опубликовал книгу «О причинах упадка и новых течениях русской литературы», которая наряду с его стихотворным сборником «Символы» (1894) считается манифестом символизма. Согласно М., русские декаденты — первые русские европейцы, люди всемирной культуры, достигшие крайних вершин ее „самозародившейся мистики“. В стихотворениях М. «гражданские» мотивы надсоновского типа смешиваются с религиозной настроенностью («Христос воскрес», «Часовой на посту»). Бледные образы, шаблонные рифмы оформляют вялые философствования на религиозные темы («Вера», «Смерть»), сочетаясь с искусственностью тона, крикливостью патетики («Сакья-Муни», «Morituri»).

С начала 1900-х гг. М. переключился в основном на прозу и публицистику. Европейскую известность принесла прозаическая трилогия «Христос и Антихрист».

Читать далее

Тернавцев, Валентин Александрович

ternavtsev(1866-1940) – идеолог модернизма, религиозно-общественный деятель, публицист.

Окончил Санкт-Петербургскую духовную академию. Чиновник особых поручений при обер-прокуроре Св. Синода.

Один из организаторов и главных ораторов Религиозно-философских собраний 1901-1903 гг., в ходе которых обнаружилось модернистское «подполье» в Русской Православной Церкви. Входил в совет учредителей Собраний в качестве казначея. Член редакции модернистско-символистского журнала «Новый путь», наряду с П.П. Перцовым, Д.С. Мережковским и В.В. Розановым. Член Петербургского религиозно-философского общества в 1907 – 1917 гг. Член Братства Святой Софии.

Пропагандист теории развития догматов. Был убежденным сторонником хилиазма, многие годы изучал и безуспешно пытался толковать Апокалипсис, выступал с чтением отдельных глав своей неоконченной работы, в частности, в 1917 г.

В последние годы перед революцией Т. заведовал Синодальной типографией в Петербурге. После октябрьского переворота на несколько лет переехал в Крым, в 20-е годы вернулся в Москву. Некоторое время жил в квартире М.А. Новоселова, где продолжал работу над толкованием Апокалипсиса, читая свои лекции в московских собраниях. Был сослан в кон. 20-х – нач. 30-х гг. Отбывал ссылку в Сибири.

В последние годы жил в Серпухове, преподавая физику в школе и давая частные уроки. В 30-е гг. не терял связей с модернистами и бывшими символистами, регулярно встречался в Москве с Г.И. Чулковым и П.П. Перцовым.

Т. оказал значительное влияние в гностическом ключе на модернистов «второго поколения», в частности, на П.К. Иванова и С.И. Фуделя.

Цитаты

Проповедники Русской Церкви наставлены в вере в большинстве односторонне, часто ложно воодушевлены, мало знают и еще меньше понимают всю значительность мистической и пророческой стороны Христианства. И самое главное — они в Христианстве видят и понимают один только загробный идеал, оставляя земную сторону жизни, весь круг общественных отношений пустым, без воплощения истины. Эта односторонность и мешает им стать «ловцами человеков» наших дней… Единственно, что хранят они как истину для земли – это самодержавие… с которым сами не знают, что делать. Надо искать новые силы. Где они? Это не бюрократия, не буржуазия… это – интеллигенция.

Под безжизненностью Церкви я понимаю отчуждение её от насущных интересов общественных.

Всеобщая историческая гибель открывается ныне с возрастающей и грозной ясностью. Вот почему наступила пора для Церкви дать ответ не словом, а делом, на общечеловеческие запросы… Для всего Христианства наступает ныне время открыть сокровенную в нем правду о земле.

Праведная земля, обетованная Богом,- вот какой тайне наступает время открыться. Само появление этого вопроса показывает, что мы стоим на краю истории. Но отвечать Христианство пока не может.

Учение о полной завершенности и непознаваемости догмата неверно религиозно и для христианства губительно.

С догматами, хранимыми Церковью, решительно нечего делать ни в государстве, ни в художественном творчестве, ни в борьбе за устройство благой общественной жизни. Да, с ними можно отрекаться от всего этого, но не созидать… В то время как Христианство трагически разделено на враждующие исповедания и стоит в противоречии с государством и культурой, нам говорят, что в учении Церкви все завершено. Это несчастливейшая ошибка нашего схоластического школьного богословия.

У Святых Отцов теология библейская, но антропология языческая.

О нем:

сщмч. Феодор (Поздеевский). Современная моральная беспринципность в приложении к вопросу о характере христианской жизни

Источники:

Белый А. Начало века. М.: Художественная литература, 1990

Иванов П.К. О Н.А. Бердяеве и В.А. Тернавцеве // Новый журнал. 1960. № 60. СС. 285-289

Чулкова Н.Г. Валентин Александрович Тернавцев // Вестник РСХД. 1982. № 134. СС. 114-115

о. А. Ельчанинов. Встречи с В.А. Тернавцевым (1910 г.) // Вестник РСХД. 1984. № 142. СС. 65-67

Гиппиус З.Н. Воспоминания о религиозно-философских собраниях // Наше наследие. 1990. № 4. СС. 67-78

Фудель С.И. Собрание сочинений в 3-з т. Т. 1. М.: Русский путь, 2001

Братство Святой Софии: Материалы и документы. 1923-1939 / Сост. Н.А. Струве. -М.; Париж: Русский путь; YMCA-Press, 2000