«Не делать ли нам зло…»

prognosisЛжемиссионерские писания обычно носят автобиографический и самооправдательный характер. Вот один известный деятель бросает лозунг: Назвался миссионер, полезай в кузов! Без ошибок в большом деле тоже не бывает. А другой, даже более известный, сообщает: Наш рок-концерт был несомненным юродством (то есть нарушением устоявшихся правил благочиния). Что же мы такое сотворили на святках — схулиганили или все же сотворили церковное дело?

Однако оправдать только свои ошибки и недостатки не получается. Глуховато звучит: Да, возможно, где-то я ошибся в словах, но кто не согрешает в слове, тот человек совершенный, а я вовсе на это не претендую. От скромного признания ошибок тот же лжемиссионер переходит к своему праву на нарушение канонов: Я не просто священник, я еще и бывший хиппи – и все это в одном лице! Поэтому я могу позволить себе немного отступить от канонов: могу, например, сесть и на барабане сыграть.

Вот так, значит. Это, конечно, веселее выходит, но все равно не то, поскольку Христианство не знает нравственности, которая бы сама себе отпускала ошибки и грехи.

Приходится оправдывать зло по крупному: Мы знаем, что такое рок, — это ступенька в нашем пути к Богу. Тут-то лжемиссионер обретает свою подлинную «планиду» в исповедании веры в то, что зло может вести к добру.

Вроде бы все это невинные, наивные, или отчасти неверные слова. Но у нас есть средства для разгадки этих слов, и ее надо искать далеко вне стен Церкви, которая всегда была и останется чуждой всякого демонизма.

Мысль о том, что через зло и недостаток можно придти к какому-то благу и совершенству, есть гностическое извращение Христианства, против которого писал уже Апостол Павел: Не делать ли нам зло, чтобы вышло добро, как некоторые злословят нас и говорят, будто мы так учим? Это просто демонический обман и самообман: Праведен суд на таковых.

Классическое исповедание демонизма звучит у И.В. Гете примерно так: «Меня всюду сопровождает демон, и он говорит мне, что делать, и доводит до завершения все мои начинания».

Для Гете его «демон» был мифом, и великий поэт не верил ни в какую иную реальность, кроме мира сего и «второй реальности», рожденной его воображением. Таким образом, за демонической терминологией скрывается атеистическое языческое мировоззрение, где человек свободно творит свой мир.

«Фауст» Гете является совершенным гимном этому демонизму Нового времени. И поскольку это верное описание, оно обнажает одну важную фактическую истину: достижения Фауста велики, но столь же велики и его грехи и ущерб от его благодеяний. Неслучайно в «Фаусте» наконец возникает фигура Фаэтона, то есть Наполеона-разрушителя и саморазрушителя.

Конечно, по ходу дела Гете отпускает Фаусту все грехи за его одержимость собственным всесилием, но уже постороннему и не безумному читателю трудно отвлечься от щепок, которые летят от нового «творца» во все стороны.

Возьмем погибшую Гретхен. Сам доктор Фауст, допустим, это нечто такое немыслимо великое, но другие-то люди чем виноваты? Почему несчастная Гретхен должна стать жертвой заговора Фауста и его демона, столь удачно нашедших друг друга?

Получается, что творение человеком своего мира не «хорошо весьма», а совершенно напротив. Помышление сердца человеческого — зло от юности его, дела человеческие несовершенны и тленны, и в конечном счете обречены на сожжение, а человеческая энергия далеко не заслуживает быть уравнена с Божией благодатью.

Это не благодать, которая дарует только совершенное и неизменное благо, а безликая энергия неизвестного происхождения. Благодать не озадачивает человека и не ставит его в тупик, но и не открывает перед ним путь к Богообщению любыми средствами, а только Божественными и благодатными же.

Христос Своей Крестной Жертвой и Воскресением победил демонов, и поэтому в истинном мире, как он существует, царствует Христос-Истина, а мир, создаваемый человеческим воображением, есть театр, цирк, обман, демоническое притворство, энергично выдающее себя за мир истинный.

Демонизм, в каком бы виде он не представлялся, есть бунт тварей против Единого Бога, Творца и Зиждителя. Бесовская одержимость вполне реальна, поскольку мир темных сил действительно существует, и любое обращение к нему влечет свои духовные, а не светские, последствия даже для атеиста, романтика или нациста.

Демоническая закрытость придает человеку веру в собственные силы, она по-своему защищает человека — защищает от вразумлений со стороны Бога и Церкви. В результате мы получаем современных лжемиссионеров, которые упорно «творят великие дела».

Зло не ведет к добру, и через ошибки не придешь к Истине. Это чуждо всякой любви к Богу как Благу и Истине, и это не вера в Бога, а всего лишь восхищение человека самим собой, очарованность тварью вместо Творца.

Роман Вершилло

Реклама

«Не делать ли нам зло…»: 13 комментариев

  1. Подобная деятельность описывается одним словом — бесстыдство. Самые наверное чудовищные примеры — это когда люди верующие, мало того облеченные Благодатью не могут оставить в покое вечного в поиске певца Гребенщикова.

    Как можно Православному священнику спрашивать у мирского невера о том возможно ли в земной жизни соединение с Богом и со вниманием выслушивать глупые и беспомощные разглагольствования того о каких-то суфиях.

    Причем, такое повторяется раз от разу, ответы ищущего неизменно пошлы и отвратительны, и все одно его спрашивают и после публикуют.

    http://www.pravmir.ru/15-voprosov-borisu-grebenshhikovu/ февраль 12-го —— прошел год еще одна порция http://www.youtube.com/watch?v=4btKvyOCyEE

    Нравится

  2. Со всем согласен. Но возникает вопрос. Если Бог есть Истина и Бог есть единый, и Бог есть Существо простое и неделимое, следовательно, и истина — одна, единая, простая и неделимая. В таком случае 1) как понимать слова «и если извлечешь драгоценное из ничтожного, то будешь как Мои уста» (церковносл. — «честное» из «недостойного») (Иер. 15, 19). Получается, что в недостойном может быть честное?!; 2) как понимать встречающееся в богословской литературе выражение, что еретик определяется не по тому, в чем он совпадает с истиной, а по тому, в чем он с ней не совпадает? Значит, в ереси может быть тоже истина? Но ведь истина неделима?!; 3) как понимать одно только название работы свят. Василия Великого «К юношам о том, как получать пользу из языческих сочинений»? Получается, если из языческих может проистекать польза, то значит и у Гете мы можем ее найти? И не только «Божественными и благодатными средствами» мы можем находить истину. Но может и на уровне душевных сил, на уровне естественного добра (совесть, наблюдение за творением Божиим и так далее ), на уровне данного каждому человеку Подобия Божия.
    Если уже есть ответ на сайте, адресуйте, пожалуйста.

    Нравится

    • Мы говорим о разных вещах. Одно дело, что Истина одна, неделима и вечна, а другое дело сочинения Аристотеля, в которых, разумеется, смешано верное и неверное. К нам это имеет то отношение, что и мы судим (должны судить) обо всем не по своим мнениям, а сверяя наш суд с Вечной Истиной. Так и получается, что всяк человек есть ложь, но это никак не подрывает авторитет истины, которая прежде всего судит нас, а потому и мы прилагаем эту вечную Меру ко всему вокруг нас.
      Есть ли в ересях истина? Есть, но это не важно в идеальном смысле. Однако, когда речь идет о проповеди, то, например, св. Григорий Нисский уже рекомендует учитывать те понятия, которыми руководствуется тот, кому благовествуем:

      Не одним и тем же уврачуешь многобожие эллина и неверие иудея в Единородного Сына [Божия], и не одним и тем же ниспровергнешь обольстительные, вымышленные басни заблудших еретиков относительно догматов. Ибо чем кто мог бы исправить савеллия, то самое не принесет пользы аномею, и борьба с манихеем бесполезна против иудея, но должно, как сказано, смотреть на понятия людей и предлагать наставление сообразно внутреннему заблуждению каждого, полагая наперед для каждой беседы некоторые верные начала и положения, чтобы на основании признаваемого с обеих сторон могла быть последовательным образом раскрыта мысль (св. Григорий Нисский. Пространное огласительное слово. М., 1859. С. 2-3).

      Что касается слов пророка, то св. Ефрем Сирин толкует их так:

      Если научишь народ Мой покаянию и правде, научишь его удаляться от греха, то будешь как уста Мои, то есть будешь Мне близок и угоден. И обратятся тии к тебе, и ты не обратишься к ним (Иер.15:19), то есть они будут подражать тебе, а не ты им. Сказано же это о Варухе, Аввакуме и других пророках, которые учились у Иеремии.

      Нравится

  3. И вот еще из Вашей работы «Анализ и синтез в богословии»:
    «Познание является сразу законченным действием, успешным или неуспешным. Невозможно некоторое промежуточное познавание – отчасти истинное, отчасти ложное, потому что взгляд разума весь устремлен либо на истину, либо на ложь. Единство познающего ума означает, что рассеянный взгляд и туда и сюда невозможен». Но этому мнению противоречит Ваше же обращение к философам, которые не могут же во всем быть истинными, хотя бы потому, что сами друг с другом противоречат. Не во всем же совпадает Аристотель с Лейбницем и оба — с христианством. Значит, познание может и не быть «сразу законченным действием, успешным или неуспешным».

    Нравится

  4. Спасибо за ответ. «Св. Григорий Нисский уже рекомендует учитывать те понятия, которыми руководствуется тот, кому благовествуем».
    В некоторых статьях Вы упрекаете модернистов за «новояз» — трансцендентное, имманентное… В другой статье критикуете Лурье за введение им в богословие понятия «онтологии», которым богословие не занимается. Однако, в указателе Вы сами к цитатам из св. И. Дамаскина ставите в подзаголовке слово «онтология», тем самым вводя «новояз» в само (sic!) святоотеческое богословие. Как это понимать в Вашем случае.
    Да и как отличить, где новояз допустим, а где нет. Понятия, которые Вы используете и не только Вы, как вполне рабочие- прогресс, монизм, пантеизм, социализм, коммунизм и др. — разве они также не новояз, ведь и ими богословие не занимается? Спасибо.

    Нравится

    • В Указателе слова «онтология», «сергианство» и т.п. означают, что слова Святого направлены против этих понятий.
      Марксизм — это не новояз, поскольку имеет точный смысл: «учение Маркса и производные от него учения». Вот «православный социализм» — это уже новояз, и я его использую, сознавая, что это лозунг, псевдология, мнимое понятие.
      Новояз, вслед за Фогеленом и Оруэллом, я понимаю как способ магического овладения действительностью. Конечно, для его разоблачения мы вынуждены приводить цитаты, эти самые мнимые «понятия». Есть, кстати, великолепный труд на эту тему Афанасия Матвеевича Селищева «Язык революционной эпохи: из наблюдений над русским языком последних лет (1917-1926)». Я всё мечтаю сам когда-нибудь написать исследование не воззрений, а только терминологии модернистов.

      Нравится

  5. Спасибо. А Вам не кажется, что все может быть проще и модернисты просто пытаются богословствовать по образу философов с их маниакальным стремлением к слово- и понятия-творчеству (за неумением/нежеланием осмыслять подлинный процесс жизни, который лежит не в области бытия, познания, творчества и политики, а в области догматов, которые сначала постигаются верой, а потом становятся предметом разумного овладения). В этом отношении встречающееся у Вас различение старых и новых философов с тягой последних к противостоянию со здравым смыслом, — наверное условно, ибо состояние нынешней философии есть лишь фаза давно назревавшей агонии самого по себе и в себе философского сознания. Но дальше шире: философия при таком понимании есть лишь часть самой светской культуры и «магическое овладение действительностью» мы можем наблюдать везде: в политике (анализ речей революционных вождей), в искусстве (имп/экспрессионизм; абстракционизм, кубизм…), в самом миро-чувствии людей (зацикленных на красивых обертках вещей и речей), короче везде. Феноменология Гуссерля и археология Фуко это разве не такое же псевдомышление как абстрактный экспрессионизм Поллока это псевдоискусство. Но все начиналось гораздо раньше и у этих философов (которые невозможны без Аристотеля, Декарта, Гегеля, Ницше и т.д.), равно как и у Поллока, который невозможен без Ван Гога, а этот без розовощекого Возрождения, которое самое есть возрождение — античности. Так что вся светская культура — в общей связке. И везде идет новояз, только теперь он захлебывается…Что Вы думаете?

    Нравится

    • Не думаю, что Фуко и Аристотель в одной связке. Звенья одной цепи они только в культурном смысле, который не является главным.
      Этот Ваш вопрос родственен самому первому вопросу, Вами заданному. Понятно, что все философы как люди одной «профессии» и общей (скажем так — европейской) культуры, имеют между собой что-то общее. Но посмотришь, как Аристотель и Платон судят об Истине, и их уже не спутаешь с Гуссерлем или Хайдеггером.

      Нравится

    • «…догматов, которые сначала постигаются верой, а потом становятся предметом разумного овладения…»
      —————————————————————-
      Догмат есть превосходящая разум Богооткровенная истина, обладающая, по слову Св. Иоанна Лествичника, неисследимой глубиной. Ими невозможно «разумно овладеть», ведение их благодатно, и возможно для человека только по милости Божией.

      Нравится

  6. То, что дано для разума, не может его превосходить в неком основном содержании догмата. Лествичник этому не противоречит, называя догмат неисследимоей глубиной. Любой предмет мира, понятный для разума, может всю жизнь углубляться пониманием. Любовь, дружба — понятны сразу, но понимать их можно все глубже. То, что Бог есть Судья, Бог есть Любовь — это разве не догматы? И они понятны даже ребенку:). «Я передал им слово Твое»/»слово, которое Я говорил, оно будет судить его» — как можно судить того, кто не принял слово, ибо не понял, так как слово превосходило его разум?! Нонсенс. Догматы понятны для ума, только им верить сначала надо. «Нет, я не скажу, что не дело кому-либо рассуждать о делах веры. Куда же нам девать разум-то свой? Надо рассуждать по началам веры…хотя в существе дела рассуждение ничего не придает силе и значению веры» (свят. Феофан Затворник). А чем мы рассуждаем, если не разумом. Но я не том хотел…
    Разве слова ап. Павла о поврежденном уме, о философии, высказывания свят. Феофана о философии — не касается вообще принципов свободного мышления. Как раз я пытаюсь осмысливать это духовно, а не «в культурном смысле»… То же самое суждения святителя (и других отцов) об искусстве как о сфере душевности — касаются вообще свободного искусства в его противопоставлении себя церковному (культовому). Хотя и понятно, что «Утро в сосновом лесу» чище «Любительницы абсента», но и у того и у другого предмет — любовь к миру сему, тогда как подлинное (т.е. религиозное) искусство не ищет в своей предметности ценности вне Бога.

    Нравится

    • “Нет, я не скажу, что не дело кому-либо рассуждать о делах веры… » (Св. Феофан Затворник). Св. Феофан пишет о «делах веры«.
      «Вера без дел мертва есть, а дела веры суть: любовь, мир, долготерпение, милость, смирение, несение креста и жизнь по духу…» (Преп. Серафим Саровский).

      Догматы – не дела веры. Тем более, догматы – не «предметы мира», подлежащие рациональному познанию. Рассудком могут быть усвоены лишь некоторые, весьма ограниченные представления о догматах. Само же существенное ведение догматов превышает всякий рассудок, оно именно Благодатно, т.е. даётся очищенному сердцу Благодатию Божией, и никак иначе.

      Нравится

  7. Какой-то дух упорства у Вас, Олег, на пустом месте. Я говорю не о рассудке, а о разуме, да и вообще вникните в контекст рассуждения как свят. Феофана Затвоника, так и мой.

    Нравится

Добавить комментарий для Алесь Отменить ответ

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.