Эксплуатация вместо служения

св. Царь-Мученик Николай IIМодернизм являет нам грубый утилитаризм в своем отношении к Святыне.

Так, общим местом во множестве книг, лекций и популярных бесед о Православном Богослужении, о молитве — стало чуждое Православию утверждение, что Богослужение «нужно нам, а не Богу», что «умная молитва – метод лечения» человеческих немощей и страстей, а Православие можно рассматривать «как медицинскую науку» (митр. Иерофей Влахос).

Эти модернистские клише резко контрастируют с православным учением о молитве и Богослужении.

Молитва есть возношение ума и сердца к Богу (Катехизис).

Богослужение есть обязанность человека в отношении к Богу (Иван Дмитриевский. Историческое, догматическое и таинственное объяснение на Божественную Литургию).

Действительно!

Господь обязал Христиан служить Ему. Это императив, приказ и Заповедь.

Такова Его воля.

Вот и вся мотивация Богослужения. Мы служим Ему не потому что «пришли к этому по жизни», не потому что это «вытекает» из наших размышлений и опыта, не потому что это следствие каких бы то ни было наших психических или ментальных причин. Нет! Никаких оснований для Богослужения кроме веры в Заповедь – нет. Мы служим Ему, потому что это Ему угодно, потому что нам так приказано.

Господу Богу твоему покланяйся и Ему единому служи (Мф. 4:10). Покланяющиеся Ему, Духом и истиною должны покланяться (Ин. 4:24).

В противность этому ясному учению, мы читаем и слышим со всех сторон примерно следующее:

Церковная служба нужна не Ему — нам. Естественно, что мы просим прощения за то, что огорчаем Его своими грехами, благодарим Его, воспеваем Ему хвалу. Все это — наша естественная потребность, именно наша, это нужно нам. И это есть служение Богу, так как, устрояя свою духовную жизнь правильно, имея с Богом правильные отношения, мы являем миру факт правильного устроения жизни, т.е. проповедуем это устроение, а это — богоугодное дело, следовательно, мы Ему тем самым служим.

Нет смысла персонализировать авторство этого текста – это общий голос современных «популяризаторов» и «апологетов» православного богослужения перед лицом неверующего мира. И это ошибка! Причем ошибка миссионерская.

Миссионер боится просто признаться в вере и призвать к вере аудиторию. Он боится сказать: «это — повеление Божие». Он думает «объяснить» веру, тогда как его обязанностью является лишь засвидетельствовать ее и призвать к ней, дать же ее может лишь Сам Бог.

Нет. Мы служим Богу не тем, что удовлетворяем свою «естественную потребность» и не тем, что являем миру свое устроение жизни. И не потому что церковная служба, якобы, «нужна не Ему а нам»!

Мы служим Богу по той единственной причине, что это Ему угодно.

Это необъяснимо. Это сверхъестественно. Это принимается на веру. Это узнается из Откровения.

Служба Богу предписана Самим Богом. Сие творите в Мое воспоминание.

Мы творим, совершаем, служим — в силу веры в Его слово и подчинения Ему. Других причин нет.

Вразрез с этим, потребительский, органический и чуждый Веры взгляд на молитву, на пост, на нравственность, на целомудрие, на брак, на чадородие, на всякую Святыню и Заповедь Божию, как на «средство», «метод» и «материал» для достижения земных задач и целей сделался весьма распространенным в наше время — время подмены веры в сверхъестественное Божественное Откровение «верой» в экзистенциальный земной опыт человека.

Собственно в этом и состоит церковный модернизм.

Интересно наблюдать, как эти общие места, эти духовные штампы христианского модернизма переходят из собственно церковной среды в среду общественно- церковную, оставаясь при этом четко узнаваемыми артефактами, специфическими продуктами модернистского сознания.

Анатолий Степанов, «Русская Линия»:

События нашей истории и исторические персоналии издавна вызывают в русском обществе ожесточенные споры. Один острослов даже заметил, у России всегда непредсказуемое прошлое. Шутка отдает русофобией, но в ней уловлена существенная черта нашего национального характера, — для русского человека прошлое — это не что-то ушедшее в небытие, и уж тем паче не какой-то исторический анекдот. Русский человек, даже порвавший с церковной традицией, понимает, что в России грань между историей и вечностью очень тонка. Поэтому русские споры о прошлом — это споры о настоящем и будущем. Поэтому они такие ожесточенные.

И в центре этих споров обречены быть события трагического и героического ХХ века, — века, в котором произошла страшная национальная революционная катастрофа 1917 года, повлекшая ожесточенную братоубийственную войну и великая русская Победа 1945 года, увенчавшая кровопролитную Великую Отечественную войну. Наполненный преступлениями, изменами, кровью и героизмом XX век обречен быть предметом споров сегодня. Ведь от понимания того, что мы пережили в ХХ веке, от извлечения уроков из трагического и героического национального опыта зависит наш путь в будущее. Объединится ли русский народ, восстановит ли Великую державу, которая только и сможет уберечь от соблазнов и напастей нашу Церковь? Или мы на радость нашим врагам продолжим вновь делиться на «белых» и «красных», что завершится новой междоусобицей? Это фундаментальный выбор. Потому и споры о нашем прошлом такие ожесточенные.

Разве правда о прошлом нужна нам уже не ради самой правды как таковой? И разве сама правда не является наградой алчущим и жаждущим ее? Разве не надежда насыщения ею в чистом виде, без функций и производных, без различных конструкций с ее использованием «в настоящем и будущем» подвигает душу к непредвзятому исследованию? Неужели хотя бы некоторое, в общих чертах, понимание тайны Отречения Государя от Престола Государства Российского, без идеологии и конспирологии, не утешает душу русского, мучительно не находившего объяснения этой трагедии – и успокоившегося, наконец, на принятии на веру объяснения самого Императора, данного им в Акте Отречения, как единственного и исчерпывающего?

Разве любовь к Истине не является величайшим даром и наградой от Бога?

И разве сама эта любовь не несет в себе великую награду, несравненную ни с какими «выгодами» от познания Истины?

И познаете истину, и истина свободит вы,– глаголет Господь (Ин. 8:32).

Но этой свободы от лжи, доставляемой Истиной – мало меркантильным душам, душам людей, для которых истина – не самодовлеющая цель, а средство в решении любых, в том числе и самых «высоких» задач.

Ведь от понимания того, что мы пережили в ХХ веке, от извлечения уроков из трагического и героического национального опыта зависит наш путь в будущее.

Нет! От нашего понимания ничего не зависит, кроме самого понимания.

Думать так есть чистый гнозис.

Наше будущее, история страны, история мира — зависит только от Бога. Выучить бы этот урок.

Само по себе наше понимание или наше непонимание, наши грехи или наши добродетели — не протягивают «ниточку» ни к каким событиям. Никакой связи вне Бога между грехом и наказанием, между добродетелью и наградой – нет.

Дети не наследуют грехи родителей помимо Суда Божия.

Праведник не пожинает мир и благоденствие от своей правды, сама по себе она не плодоносит.

Это штамп современной массовой культуры, не больше.

Штамп нравственного монизма: и наказание и награда уже заключены в тех или иных действиях или мыслях – и являются лишь их «раскрытием».

Для меня Царь – Мученик Николай Александрович и Иосиф Виссарионович Сталин – звенья одной цепи. Цепи нашей русской истории.

Но где тогда Суд Божий?

Если история – «цепь», если святость и грех – ее «звенья», то такой детерминизм земных событий не оставляет места Промыслу Божию, действующему в каждую секунду истории. Нет, история – не цепь, а люди – не звенья. Это все то же органическое богословие А. И. Осипова, полагающее, что первородный грех– не личная вина каждого из нас в Адаме, как учит Церковь, а органическое заражение естества, «цепная реакция».

Да, у некоторых конкретных земных событий есть конкретная причинно–следственная связь, которую можно доказать. Можно сказать вслед за следователем Соколовым, что следствием беззаконного ареста Государя 8/21 марта 1917 года явился его злодейский расстрел вместе с Августейшей Семьей 4/17 июля 1918 года. Эта земная цепь имела место: была попущена Богом. Русский народ мог разорвать эту цепь, но не стал.

Никаких других цепей и связей: «исторических предпосылок и исторических условий», предопределяющих те или иные события, нет: все в руках Божиих. «Цепь истории» — атеистический миф ХХ века, такой же, как теория эволюции Дарвина, классовая борьба Маркса, комплексы Фрейда и архетипы Юнга. Есть воля Божия, независимая ни от каких земных обстоятельств. Все нити – от Него и к Нему. Но Он – не звено в этих «цепочках», а Творец, Судья, Автор и Хозяин всех судеб исторических и личных. Поэтому Царь и Сталин – не звенья одной цепи. Такой цепи не существует нигде, кроме как в воображении А. Степанова и других гностиков.

Но такие «цепи» со всех сторон окружили нас!

Не ради верности Богу, давшему Заповедь, не ради спасения душ, а ради решения демографической проблемы призываются православные вступать в брак.

Не правда ли, нам приходилось слышать этот трюизм из самых разных модернистских уст?

Вместо чистого и бескорыстного служения Истине ради исполнения Заповеди и насыщения Самой Истиной – низкая потребительская мотивация. Утилитаризм.

Вместо простой веры в «не укради»: «Не хищничать – чтобы не нарушать баланс в природе».

Вместо простой веры в «не прелюбодействуй»: «Не изменять жене – чтобы не разрушать семью, не травмировать детей».

По Степанову, правда об Отречении «хороша» тем, что объединяет сторонников Царя и Сталина. Государь вынужденно уступил революционерам — Сталин расправился с революционерами. Неправда же об Отречении «плоха» тем, что вооружает врагов России основанием для территориальных претензий.

На самом же деле, правда хороша сама по себе. Искать от нее исторической выгоды – грех симонии, так как правда свята.

А неправда плоха сама по себе, так как является ложью. Обвинять ложь в том, что она вооружает врага – значит предоставлять ей презумпцию собственной невиновности, тогда как всякая неправда есть грех (1 Ин. 5:17).

Им Правда и Истина нужны не Сами по Себе – а в связи с удовлетворением потребностей, в связи с необходимостью решения важных проблем и задач: исторических, педагогических, терапевтических, психологических, социальных, экологических.

В этом весь модернизм – глубочайшая и в то же время кричащая и бьющая в самое сердце подмена веры в Бога и любви к Богу – занятостью собой и миром с «привлечением» Бога.

В этой дерзкой и бессильной попытке человеческого духа эксплуатировать Святыню, вместо того чтобы служить ей, заключается обреченность модернизма на провал и уничтожение: Истина никогда не позволит эксплуатировать Себя.

Протоиерей Владимир Переслегин

Реклама

Эксплуатация вместо служения: 9 комментариев

  1. — Миссионер боится просто признаться в вере и призвать к вере аудиторию. Он боится сказать: «это – повеление Божие». Он думает «объяснить» веру, тогда как его обязанностью является лишь засвидетельствовать ее и призвать к ней, дать же ее может лишь Сам Бог. —

    Они какие-то боязливые эти «миссионеры» — приходят на рок-концерт и дрожащим голоском начинают льстить аудитории: «Хорошо что вы неформалы! Я и сам неформал». Пытаются играть на страстях людей: приходи в Церковь и получишь для себя много выгод»

    Нравится

  2. Был случай: женщина N приехала в Москву и стала жить у своей сестры, которая на тот момент испытывала сильные материальные трудности, болела и вообще была как бы «окружена бедой». Поселившись у нее N, стала уговаривать ее креститься и принять Православие: «Бог будет тебе помогать, твои проблемы разрешаться сама не заметишь как» и прочее (про скорби и крестоношение в современной проповеди говорить не принято). Кончилось все плохо — она крестилась, походила в храм, а через пол года отреклась от Христа, т.к. обещанное земное счастье для нее не наступило.

    Нравится

  3. Модернисты отвергают понятие религиозного долга, и в связи с этим говорят, что «Богу наши молитвы не нужны». Они эти слова понимают в таком смысле, чтобы изъять долженствование из молитвы и посещения храма. Но у Св. Отцов тоже можно встретить выражение «Богу наши молитвы не нужны». Разумеется, у них нет ни тени того учения модернистов(да не будет!)
    Св. Игнатий(Брянчанинов): «Не Богу нужны наши молитвы! Он знает и прежде прошения нашего, в чем мы нуждаемся; Он, Премилосердый, и на не просящих у Него изливает обильные щедроты. Нам необходима молитва: она усвояет человека Богу. Без нее чело­век чужд Бога, а чем более упражняется в молит­ве, тем более приближается к Богу».
    Прп. Никон Оптинский: «Надо еще и той хитрости вражией избежать, когда враг незаметно для молитвенника старается скрасть молитву неправильным настроением, очень тонко прокрадывающимся в сердце, якобы человек, молясь, делает что-то для Бога нужное, приятное. Бог в наших молитвах не нуждается. Он – по учению Православной Церкви «Самодоволен». Не Бог, а мы нуждаемся в молитве, подобно тому, как нищий нуждается получить милостыню от богатого, но не богач в прошениях нищего, только конечно, в бесконечно меньшей степени, ибо Бог не может быть сравниваем с человеком».

    Нравится

    • Не понял мысль о том, как модернисты понимают что “Богу наши молитвы не нужны”?
      Как я вижу они их понимают так же, как Прп. Никон Оптинский: «Не Бог, а мы нуждаемся в молитве, подобно тому, как нищий нуждается получить милостыню от богатого, но не богач в прошениях нищего»

      Нравится

  4. И ещё в ответ на фразу «Мы служим Ему, потому что это Ему угодно».
    Людей интересует: «Почему или для чего Ему это угодно?». Выходит здесь такая же история как с тем «Для чего Ему угодна наша молитва?» — «получить милостыню».

    Нравится

    • Бог не нуждается в нашей молитве, как Существо Самодовольное.
      Но это не означает, что Он не хочет нашей молитвы! Он требует ее от нас!
      А модернисты учат, что Богу не нужны наши молитвы вообще. По учению модернистов Бог безразличен к ним.
      Бог не нуждается в наших молитвах, но ищет от нас молитвы, взыскует и требует!
      Не потому, что «мы нуждаемся в молитве», а потому, что такова Его воля.
      Олег, всего «людям» не объяснишь, и не надо этого делать. Мало ли что «людей интересует». Это принимается на веру. Хочешь душу спасти — молись. И не спрашивай, «почему это Богу угодно?» Потому что Он — Бог! Это и есть самая действенная миссия. Ты не можешь «объяснить» Бога. Ты — человек и тебе это не дано, смирись. Кто жаждет правды и спасения души, послушает тебя.

      Нравится

  5. Замечательно написал о. Владимир!
    Я еще думаю, мы можем, перефразируя Слово 45-е на Пасху Свт. Григорий Богослова и объединив его с цит. Романом Свт. Игнатия, легко обезопаситься от всякого модернизма так:
    «Кому мы возносим молитву? Отцу? Но ведь Он знает и прежде прошения нашего, в чем мы нуждаемся.
    Не видно ли из сего, что приемлет Отец не как имеющий нужду, но по домостроительству, ради нашего спасения, и потому что человеку надлежит тем более через молитву приблизиться к Богу».
    Мы спасаемся по молитвам Церкви, нашим молитвам, молитвам близких и т.д., — молимся, исполняя этим волю Божию, ясно выраженную в Священном Писании, Слове Его, а не занимаясь никому не нужным и никем не принимаемым делом.

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.