Псалом сто-осмнадцатый

Двенадцатое осмистишие

св. Феофан Затворник

Стихи 89 — 96

Двенадцатое восьмистишие следует под буквою или словом «ламед» — «учить».

Учить означает и то, чтобы других учить, и то, чтобы самому учиться, заучивать. К настоящему восьмистишию приложимо только последнее значение. В нем говорится о поучении в законе Божием, чтобы то есть уразумевать волю Божию и действовать сообразно с нею. Предмет этот многообъятен, и пророк неоднократно уже обращал на него внимание. В настоящем случае он показывает, к какому убеждению привело его поучение в законе Божием и какие блага оно доставило ему. Изучив закон, убедился я, говорит он, что если кто хочет истинно жить, то ему нельзя иначе сего достигнуть, как сообразуясь с законом Божиим, выражающим волю Божию о нас. Посмотри: на небе невидимом и на небе видимом, и на земле, и во всех явлениях ее, — все покорствует воле Божией. Если хочешь жить среди тварей, так устроенных, то направляй себя и ты по воле Божией; иначе будешь затерт таким общим движением, если пойдешь наперекор ей (стихи 89 — 91). Я так положил себе действовать, и вот что получил: при всех смирительных обстоятельствах, не погиб (стих 92); действуя по оправданиям Божиим, я ожил (стих 93); взыскав их, присвоился Богу и чувствую себя спасенным (стих 94); враги расставляли мне сети, но погибели моей не устроили, потому что уразумение свидений Божиих научило меня разгадывать их козни и миновать их (стих 95); наконец, вступив на путь воли Божией, я чувствую, что вышел на простор и свободу, вступил в область, которой нет предела (стих 96). Приступая к объяснению сего восьмистишия, святой Амвросий молится так: Прииди, Господи Иисусе, отверзи нам дверь сего пророческого учения, так как она для многих затворена, хотя с первого раза и представляется отверстою.

Стих восемьдесят девятый

Во век, Господи, слово Твое пребывает на небеси.

В стихах 89 — 91 изображает пророк, как все в творениях покорствует воле Божией. В настоящем стихе говорит, что слово Бота живого непреложно исполняется на небе мысленном и вещественном; в следующем скажет, что и на земле все пребывает потому, что так устроил Бог по премудрой воле Своей; а потом прибавит, что все явления на земле, от великих до малых, каково, например, преемство дней и ночей, все совершается по воле Божией, чтобы из всего того вывесть: яко всяческая работна Тебе.

Во век, Господи, слово Твое пребывает: Какое слово? — То, которое изречено Богом, когда Он творил мир. Рече Бог: да будет свет — и бысть; рече Бог: да будет твердь — и бысть; рече Бог: да будет солнце, луна и звезды — и явились. И все, к чему тогда изречено: «быстъ», так то и пребывает. Воля Божия о бытии мира осуществилась бытием его; но и пребывает он потому, что пребыванием своим осуществляет волю Божию о своем пребывании. Хочет Бог, чтобы все пребывало,— и пребывает, и притом пребывает так, как Ему угодно. Слово Божие, Совет Божий и определения Его неизменны.

«Во век» тоже значит, что «испокон века», с самого то есть начала бытия вселенной. Но оно может означать и весь век сей, с начала бытия до преставления света, после коего явится «новое небо». Потому-то и не сказано: во век века, или во веки веков, а только «во век». Так объясняют слово святой Иларий, Анфим и проч. Во весь период настоящего образа бытия мира, как начало все быть на небе, так и пребывает и пребудет до скончания века.

Блаженный Феодорит пишет: Тебе, Владыко, говорит пророк, все удобно и возможно, потому что повеление Твое хранят неподвижные своды небес. То же сказал он и в псалме 148-м: Постави я в век: повеления положи, и не мимоидет (Пс. 148:6).

Святой Амвросий делает из этого такой вывод:

Видишь, и в тебе должно пребывать то, что пребывает на небеси. Храни же слово Божие в сердце твоем, и храни так, чтоб оно не забывалось. Храни закон Божий и поучайся в нем. Если хочешь познать силу пророческого речения, вознесись от видимого к мысленному и бери из него нравственные уроки. Если слово Божие пребывает на небеси, будем подражать небу, где оно пребывает. С неба возьми пример для своей жизни. Есть ли какое-либо нарушение закона в солнце? Не всегда ли оно соблюдает обычный бег свой? И луна не всегда ли в одинаковом порядке умаляет или увеличивает диск свой? И звезд соотношение и движение (видимое) по небу не всегда ли одинаково? Так все на небе хранит свой закон и пребывает в своем чине. Так неизменно да пребывает и в тебе слово Божие, определяющее образ действования твоего.

Когда пророк, говорит, что слово Божие пребывает на небеси, то прямо разумеет видимое небо; но при размышлении ничто не мешает от видимого неба вознестись и к невидимому — сонмам ангелов и святых. Этим же изречением,- говорит блаженный Феодорит,- пророк дает разуметь и то, что сонмы ангелов, обитающие на небе, хранят закон Божий и свободны от всякого преткновения. К подобной мысли приходят и святой Амвросий, святой Иларий, Анфим, Зигабен. Впрочем, и на этом небе показался было нарушитель воли Божией, но он скоро свержен был оттуда со всеми, кого успел увлечь; и теперь умное небо пребывает чисто, светлеясь в ангелах словом Божиим, пребывающим и составляющим неизменную норму всех их движений, и внутренних, и внешних. Воля Божия там исполняется в таком совершенстве, что Господь поставил нам в заповедь всегда молиться, да будет она и в нас так же, как и на небе ангельском.

Останавливаясь на этой мысли, святой Амвросий побуждает нас к ревнованию устроить и на земле подобное же небо. Как же это? — А вот как: слушай, говорит он, что пишет апостол: Яко же облекохомся во образ перстнаго, тако да облечемся и во образ небеснаго (1 Кор. 15:49). Вот и небо! Такие люди имеют полное дерзновение говорить: Наше жительство на небесех есть (Фил. 3:20), ибо тут качествуют вера, воздержание, отрешение от всего, — жизнь небесная. Как землею назван тот, кто отпал от небесной благодати чрез нарушение заповеди и стал связанным земными страстями, так справедливо небом назвать того, кто отрешением от всего земного ревнует ангельскому житию. Небо там, где присущи небесные добродетели, хотя бы это было и на земле. Небо Мне престол, говорит Господь у пророка. Это не вещественное, полагаю, небо, а скорее то, в которое входит Христос и в котором вечеряет Он, постучанием раздражив наперед любовное желание принять Его. И не один Он входит, но с Отцем, как Сам сказал: Аз и Отец приидем и обитель у него сотворим (Ин. 14:23).

Продолжая то же наведение, святой Иларий говорит:

Когда сказал пророк, что слово Божие пребывает на небе, то есть в мире ангельском, не следует думать, что его нет уже на земле, то есть в сердцах разумных тварей. Из нас (крещеных) нет никого, кто бы лишен был дара небесной благодати и кто не имел бы пребывающего в себе слова Божия, когда трезвится, со всеми живет мирно, воздерживается, милосердствует, вообще, когда покорствует заповедям Божиим, исполняя возлагаемые ими на нас дела. В тех слово Божие пребывает как на небе, в которых оно не нарушается ни гневом, ни похотию, ни лукавством, ни человекоугодием.

Стих девяностый

В род и род истина Твоя; основал еси землю, и пребывает.

После указания неотступности неба от велений Божиих следовало бы указывать неотступность от тех же велений и земли; но пророк вставляет в среду (средину) одно крайне знаменательное изречение: В род и род истина Твоя. С какою мыслию?

Можно слова эти поставлять в соотношение с предыдущим стихом: против «во век» станет — «в род и род», а «истина Твоя» будет стоять против — «слово Твое». В таком случае они будут служить объяснением того стиха. И «истина Твоя» будет означать те же непреложные законы бытия неба, какие выражаются и словом: «слово Твое..». Смотрю на небо, и оно внушает мне, что слово Твое вовек пребывает; то же видел и предшествующий нам род, и запредшествующий. Из рода в род переходит истина непреложности учрежденных Тобою порядков на небе.

Но можно полагать, что в словах этих содержится нравственное приложение всего сказанного в первых трех стихах этого восьмистишия (89 — 91) о неизменности порядков мира физического. Указал он эту неизменность на небе, укажет и на земле: Основал еси землю и пребывает. Учинением Твоим пребывает день. Следовало бы потом приложить: так в мире вещественном, но не иначе деется и в мире нравственном; и здесь — «в род и род» пребывает «истина» Божия. Рассудил же пророк поместить это не в конце, а выше, чтоб эту, по высоте небесной, высокую истину не отдалять от указания неизменности порядков Божиих на небе. Таким образом, пророк учит, что как в мире видимом неизменны положенные Богом законы бытия, так и в мире нравственном в род и род пребывает истина Божия. Какая же это истина? — И та, о которой всем поведают небеса, что есть Бог, Творец, Вседержитель, Промыслитель и Судия вселенной. Которому разумные твари должны угождать верным следованием законам, положенным в совести. Эта истина всеми исповедуется; во всяком роде и роде она заправляет главным образом жизнию народов, и нет силы, которая могла бы заглушить голос ее. Она пребывает в род и род и пребудет во все роды и веки веков. И особенно та истина, которая сообщена людям чрез Откровение. Бог открывал волю Свою Адаму, Ною, патриархам — родоначальникам избранного народа, особенно же Моисею на Синае. Но и после него не переставал Он вразумлять народ Свой чрез святых мужей, которым являлся Сам или посылал к ним ангелов Своих. Пророк Давид и сам на себе испытал такие откровения.

Но эти откровения нередко касались частных случаев. Какая же истина из откровенных пребывает в род и род? — Та, что имел прийти Избавитель и спасти род наш. Эта истина составляла душу всех откровений и всех учреждений Божиих в народе Своем. Ее принял святой Давид от предшествовавших родов и передал последующим, живописуя в богодухновенных псалмах своих имеющего прийти Избавителя так, как бы видел Его воочию. В род и род исповедуема была эта истина до святого Давида; а он провидел, что ее будут исповедовать и в последующие века также в род и род. Всякий род приемлет эту истину от предшествовавшего, передает последующему и, исповедав, что она пребывала до него в роде и роде, ручается за то, что она пребудет неизменно и во все роды после него. И нет силы, которая могла бы пресечь шествие этой истины из рода в род.

Для пророка эта истина была только чаемая, для нас же она — совершившийся факт. Но вместе с тем как скоро она совершилась, то уже перестала быть достоянием одного народа Божия, а сделалась достоянием всех народов. И, однажды утвердившись в одном известном народе, она уже пребывает из рода в род и пребудет во все роды во веки веков.

Наши толковники при этом изречении пророка преимущественно останавливаются на переходе богооткровенной истины от одного народа в достояние всех других народов. Так, блаженный Феодорит пишет: «В род и род истина Твоя». Ее сохранил Ты иудейскому роду и другому, наставшему после него. Разумеем же народ из язычников, улучивший спасение от Спасителя нашего Иисуса Христа. Святой Афанасий говорит: Два суть рода приявших истину Божию: иудейский народ, у которого есть закон и пророки, и Церковь. Посему истина Божия не в роды, но в род первый и в род второй. Прочие же народы пребывают в заблуждении. Но когда род первый отринул истину и сказал: «Возми, возми от земли таковаго» (Деян. 22:22); тогда истина от рода первого перешла к роду второму. Итак,— заключает святой Амвросий,- во всех народах царствует ложь; истина только в Церкви, ибо все верующие составляют один род. Церковь всех объединяет, и она одна обладает истиною.

Стих девяносто первый

Учинением Твоим пребывает день, яко всяческая работна Тебе.

Конец предыдущего стиха: «основал еси землю» и «пребывает», соединяется в толковании с настоящим стихом, так как они вместе выражают одну мысль, именно ту, что и на земле, и на небе все совершается и движется по воле Божией.

«Бог основал землю», назначил то есть ей место в цепи планет солнечной системы, и установил отношение ее к солнцу, луне и другим телам; и как Он установил, так все это и пребывает доселе,, и пребудет, пока угодно Богу, чтобы пребывало так. И на самой земле все основал Бог. Он расположил в стройном соотношении воздух, воду и землю, земные пласты, соли, металлы, — все дело рук Его, и где чему назначено лежать, там оно и лежит. Не сами собою являлись и разные роды растений, а вышли из земли по повелению творческого слова Божия; равно и животными наполнились воздух, вода и земля потому, что так повелел Господь всяческих. Так основал Бог землю со всем, что в ней и на ней, и как основал, так все и пребывает.

«Учинением Твоим пребывает день». Земле,- говорит блаженный Феодорит,- дал Ты долговечность, и она пребывает, как повелел Ты. День отделил Ты от ночи, я идут они по законам Твоим.

Вращание земли вокруг самой себя, при определенном отношении ее к солнцу, дает перемену дня и ночи. Но поелику Бог определил земле и вращаться вокруг себя, и быть в таком отношении к солнцу, то и перемена дней и ночей входила в план основания земли. Мы привыкли к этой перемене, и потому она не кажется нам чем-либо великим; но на деле эта перемена, от которой зависит и перемена времен года, условливает круговращение жизни всех тварей, сущих на земле. Когда говорит пророк, что учинением Божиим пребывает день, то хочет привесть нам на мысль, что порядки изменений на земле все определены Богом так, чтобы твари могли жить на ней, и если живут, то потому, что, по Божию учинению, пребывают неизменными те порядки.

«Яко всяческая работна Тебе». Это вывод из всего сказанного и подтверждение того. Все рабски покорствует Богу, да иначе и быть тому нельзя. Творец есть и Вседержитель, и держимое держит, как Ему благоугодно. Когда говорит пророк: Всяческая работна Богу, то не исключает ничего. Облако движется и несет дождь туда, куда Бог повелевает, чтоб одни поля оросить, а другие оставить палящему зною солнца. Буря несется, куда Бог ее направляет, и исполняет суды правды или милости Его. Огонь воспламеняется и иногда поедает грады и села, потому что так повелел ему Бог. И ничто не бывает случайно; все движется по законам милости Божией и правды, премудро и целесообразно.

Так и на небе, и на земле все покорствует Богу; но покорствует потому, что не может не покорствовать, не имея свободы. Одни разумные твари получили свободу и среди общего рабства тварей ходят независимо, как цари, не стесняясь узами неизменных законов. Бог почтил их самовластием, но не затем, чтоб они своевольничали, а затем, чтобы свободно и самоохотно подчинялись той же воле Божией. Дал и им Бог законы и начертал их в сердца их; но свободы их не связал, а оставил им на произвол — исполнять их или не исполнять, предупредив только, что если будут исполнять, то будут блаженны, а если нет, то страдать будут.

Рабство же всех тварей пред глазами их поставил для того, чтоб имели они в нем побуждение и напоминание. Если всяческая работна Богу, то и вам не пристало уклоняться от общего порядка. Подклоните же свою свободу под иго воли Божией самоохотно.

Когда в какой-нибудь многосоставной машине,— положим, на мельнице, где действует множество колес,— одно какое-либо колесо не захотело бы подчиняться общему движению, все другие колеса, не переставая действовать под влиянием движущей их силы, сотрут его и сомнут. Так и с свободною тварью: хотя свободно, но все же необходимо подчиняться обще со всеми тварями воле Божией, чтобы жить блаженною жизнию. Возымела она смелость отступить от воли Божией — и вот трут ее и мнут все твари, поучительно напоминая ей об ее отступлении от общего чина и попечительно призывая возвратиться в общий строй, чтобы вместе со всеми работать Богу всею душою, всем сердцем, всеми силами и всем помышлением.

Стих девяносто второй

Яко аще бы не закон Твой поучение мое был, тогда убо погибл бых во смирении моем.

Изъяснив, как все в мире работно Господу Богу, пророк умалчивает о том, что вследствие такого положения дел и он положил твердое намерение всегда ходить в воле Божией,— умалчивает потому, что это уж неизбежное дело для всякого, у кого есть разум, а говорит только о том, какие благие от того были для него последствия. Первое то, что в смирительных обстоятельствах только поучение в законе Божием избавило его от пагубы.

Мы видим, что пророк Давид с детства прилеплялся всем сердцем к Богу и всячески старался угождать Ему. За то и избран в цари народа избранного и по одолении Голиафа пошел счастливыми путем к возвышению. Вот уже он зять Саула; но враг возбудил в тесте зависть к нему, и Давид принужден был бежать из царских чертогов и скитаться среди ежеминутных опасений за свою жизнь. Один Бог хранил его в этих обстоятельствах. Пророк осязательно видел это и не переставал исповедать то, когда возвратились к нему счастливые дни.

За что же Бог являл ему такую милость? — За то, что он пребывал верен Ему и ни в чем не позволял себе отступать от сознанной воли Божией. Что с ним ни случалось, он смотрел не на то, чтобы было так, как бы ему самому хотелось или как бы сделать выгоднее и лучше, а на то, чего хотел от него Бог в том или другом случае; смотрел он в закон и в нем поучался, какой предлежит ему избрать путь, так чтобы это было благоугодно Богу. Чего бы лучше и сподручнее, как умертвить Саула, когда он лежал пред ним без защиты? Но ему и на мысль не приходило это, потому что лицо помазанника Божия считал он неприкосновенным. Страх Божий, всегда присущий сердцу его, удерживал его от злых не только дел, но и помышлений. А поелику он всегда был так настроен и имел всегдашнее удостоверение в своей совести, что не нарушал воли Божией в угодность себе, то сердце его полно было упованием на Бога, а такое крепкое упование всегда привлекает милость Божию и покров Его. Воспоминая об этом, он исповедует теперь, что тогда, в смирительных обстоятельствах, погиб бы непременно, если бы закон Божий не был наставником, которому он во всем следовал. Не будь этого — не было бы и покрова Божия над ним; а над кем нет покрова Божия, того подавляет злоба людская и козни исконного врага нашего спасения.

Так спасались от пагубы и все праведные. Что помогло Иосифу не затеряться в Египте и не пропасть без вести? — То, что он учился из закона Божия, как вести себя в нежданных и негаданных обстоятельствах жизни своей. Страх Божий был причиною того, что он сохранил целомудрие, а отсюда пошли уже и все милости Божий. Что спасло отроков в Вавилоне? — То, что, поучаясь в законе Божием, они имели его единственным руководителем, как действовать среди неверных, в руках которых была жизнь их. Отсюда мудрость их и спасение даже в пещи огненной. Что раньше всех их спасло Иова в крайне крутом перевороте жизни его? — То, что он всегда поучался в законе Бога своего и пребыл ему верным, несмотря на всякие соблазны.

Блаженный Феодорит пишет:

Это можно сказать всякому из благочестивых, впадающему в бедствия: и Иосифу, избегшему рабства, прелюбодеяния и клеветы, и Даниилу, получившему запрещение молиться, и трем отрокам, принуждаемым поклониться истукану, и победоносным мученикам, претерпевшим все роды казней. Так имел право говорить и Давид, изгнанный Саулом и принужденный жить с иноплеменниками и с людьми злочестивыми. Может быть, и он приобщился бы нечестию их, если бы не поучался непрестанно в Божием законе.

То же может исповедать и всякий подвижник, когда минует его буря страстей и сильные смущения от бесов. Блюдет его от падений страх Божий и непоколебимая верность закону Божию. Потому-то по миновании искушения и они всегда от сердца говорят словами святого Афанасия Великого: От приражения лукавых помыслов и нападения сопротивных сил погиб бы я, если бы закон Твой не стал для меня опорою.

Стих девяносто третий

Во век не забуду оправданий Твоих, яко в них оживил мя еси.

Прежде пророк сказал о том, что спасительного испытал он от поучения в законе Божием и от верности ему; теперь говорит о своей решимости вследствие того: так как Ты соблюл живот мой, «оживил мя ecи», оставил в живых за то, что я поучался в законе Твоем и следовал ему во всем, то и вперед я никогда не забуду оправданий Твоих, следуя коим, человек является правым пред Тобою. Дознав опытом,- поясняет блаженный Феодорит,- что оправдания Твои дают жизнь, я сохраню неизгладимое памятование о них. «Не забуду», не памятию только и помышлением, а делом и жизнию,— не забуду то есть ходить в них, исполнять их. Опыты благих последствий от исполнения заповедей и оправданий Божиих воодушевляют решимостию навсегда оставаться верными им. С этим сладостным оживлением, которое дает жизнь по воле Божией, ничто не может сравниться. Желая оставаться навсегда в таком оживлении, я уж не хочу ничего знать, кроме оправданий Твоих. Как оздоровевший,- говорит Дидим у Зигабена,- от какой-либо тяжкой болезни при пособии известных лекарств не забывает никогда про них, так и пророк, будучи оживлен Богом в оправданиях, какие имел от Него, говорит, что вовек не забудет их, выставляя побуждением к тому оживление свое в них.

Слово пророка указывает не на одно сохранение жизни телесной, ради верности оправданиям Божиим, но более того — на оживление души, которое всегда бывает в силе, хотя бы и не последовало сохранения жизни. Потому-то и говорит он: «яко в них оживил мя ecи». Это то же, что сказать: я чувствую в себе жизнь, которая качествует во мне чрез посредство оправданий Твоих. И действительно, где нет обличений совести, где нет предпочтения себеугодия богоугождению, несмотря на сопровождающие такой образ жизни произвольные и непроизвольные лишения, там только и есть настоящая жизнь; и, как настоящая, она не может не намащать души елеем радования, проникая все составы ее и всюду оставляя следы довольства и умиротворения. Посему святой Афанасий и пишет касательно этого места:

Буду взирать на Твои законы, потому что в них обретаю жизнь, как и сказал Ты мне, что сотворивши та человек жив будет в них (Лев. 18:5). Следовательно, жив один праведник, хотя, по-видимому, и умирает; а неправедные — мертвы, хотя и кажутся живыми, потому что первые в себе самих имеют основу жизни — правду, а последние, не имея этой основы, подобны неодушевленным вещам, которые не сами собою, а отвне приводятся в движение.

Таким образом, можно сказать, что если иные бывают неверны заповедям Божиим, то потому, что не успели испытать, сколь животворно действует на душу исполнение их. Испытать же не допускает их неверие: не верят, что так есть, и не делают опытов самоотверженного исполнения заповедей; тогда как противоположная тому жизнь представляется им предлагающею испытанные удовольствия, хоть удовольствия эти всегда отзываются горечью. Надобно поверить и вступить на путь заповедей. Сладость жизни по заповедям не тотчас дается вкусить для того собственно, чтобы посредством сего испытать веру и дать ей окрепнуть. Но она есть и ожидается теми, кои вступили на этот путь. Когда испытание пройдет, тогда дается ощутить и сладость жизни такой, как свидетельство того, что началось оживление души под благотворным действием верности заповедям, и чем дальше, тем ощутительнее это оживление. Наконец, вселяется в сердце и полнота жизни. Это уж тогда, когда приходит Господь со Отцем и Святым Духом и творит себе обитель в душе, ради долгой, постоянной и терпеливой ее верности заповедям.

Стих девяносто четвертый

Твой есмь аз, спаси мя, яко оправданий Твоих взысках.

Сам Бог присвояет Себе верно исполняющих волю Его, называя их Своими рабами, Своими верными слугами, друзьями, сынами и дщерями; и вступающие на путь заповедей чувствуют, что вступают как бы в некое свойство с Богом, становятся Своими Ему. Так бывает и между людьми: когда кто верно служит кому, то не считает себя чуждым ему и верует, что и тот, кому он служит, не считает его чужим себе.

Так и в деле Божием. Это взаимоприсвоение составляет духовный союз Бога с верными душами и душ верных с Богом. Вот это-то родство с Богом и исповедует здесь святой пророк: я Твой, говорит он, потому что «оправданий Твоих взысках»; взыскал я оправданий Твоих, и стал Твой. Верую, что и Ты имеешь теперь меня Своим; спаси же меня, как Своего. «Твой аз, спаси мя!» Твой я раб,- говорит святой Афанасий Великий,- Твой я по благодати сын, Твой я служитель. Не все,- прибавляет блаженный Феодорит,- могут говорить так: кто раб греху, тот лжет, именуя себя рабом Божиим: «имже кто побежден бывает, сему и роботен есть» (2 Петр. 2:19). Посему, если мы, освободившись от греха, положим намерение следовать Божиим законам, то и мы можем говорить о себе словами пророка.

О, какого великого дара, какого неизреченного преимущества лишает нас грех!.. «Божий» — такое звание дается исполнителям заповедей Божиих, и не звание только, но самое существенное свойство и родство с Богом! Кто посвящает себя на служение Богу, взыскав оправданий Его, того Бог, благодатию Святого Духа, претворяет в нового человека, и бывает он Божий, как рожденный от Бога. Что значат пред этим все титла и все преимущества земные!.. А между тем мало кто помышляет об этом, беззаботно предаваясь греху в самоугодии плоти, тогда как грех не только ничего не дает, но расточает даже и то, что человек имеет от щедродателя — Бога. От того-то мы и не имеем права говорить: «Твой есмь аз». Какие же мы, в самом деле, «Его», когда совесть громко говорит нам, что мы только и делаем, что творим плотоугодие в похоти?

Увлекаясь преимуществом такого титла, иной, пожалуй, и рванулся бы сказать: «Твой я, Господи»,— но восстают ближайшие его господа, которым он работает, и зажимают ему уста.

Приходит похоть,- разъясняет эту мысль святой Амвросий,- и говорит: мой ты, потому что плотоугодничаешь, ты продал себя мне за любовь к такой-то; я заплатила за тебя твоим падением с такой-то блудницею. Приходит любостяжание и говорит; мой ты; серебро и золото, которое ты имеешь, цена рабства твоего; то, чем ты владеешь, есть уплата за твое самовластие (с моей) и продажа свободы (с твоей стороны). Приходит роскошество и говорит: мой ты; однодневное пирование есть цена за всю жизнь твою; эти роскошные яства есть уплата за твою голову; я купило тебя за чаши вина, стяжало за дорогие блюда. Приходит честолюбие и говорит: мой ты; разве не знаешь, что за то я доставило тебе власть над другими, чтобы ты мне покорствовал? Ты раб мой за то, что я подчинило тебе других. Приходят и все другие пороки и страсти, и каждая из них говорит: мой ты,— и тот, кому говорят они это в правду, не смеет и языка поворотить против них. Как же такому осмелиться сказать Христу Господу: «Твой я»? — Нет, ответит Он тебе: Не всяк глаголяй ми, Господи, Господи, внидет в царствие небесное (Мф. 7:21). Не всякий, говорящий Мне: «Твой я», есть Мой. Ты Мой, если только совесть твоя не обличает тебя в лживости слова твоего, если речи твоей не противоречат дела и помышления сердца твоего. Не отрицаю, что тот Мой, кто сам не отвергает сего или, лучше, кто отвергается сам себя. Не хочу иметь рабом того, кто рабствует многим господам; ибо как будет Моим тот, кто языком говорит: «Твой есмь аз», а делами опровергает это и жизнию своею показывает, что предан диаволу? Не Мой тот, кого разжигает похоть, ибо у Меня чистота; не Мой тот, кого возмущает скородвижный гнев, потому что Я — кротость; не Мой тот, кто услаждается пиршествами, потому что у Меня строгая во всем воздержность. У Меня мир, и вздорливости Я не ведаю. Что Мне до того, о ком диавол может сказать: «Он мой; он передо мною преклонил выю свою, и я нахожу в нем много своего? Имя-то он носит Твое, а служит мне». Святой пророк Давид праведно сказал: Твой есмь аз, потому что всегда предан был Господу, яко оправданий Твоих взысках, то есть я ничего не искал чуждого Тебе, но всегда желал одного того, что Твое есть: оправданий Твоих взысках. Они — единственное достояние мое; а чрез них и Сам Ты — часть моя еси, Господи.

Стих девяносто пятый

Мене ждаша грешницы погубити мя, свидения Твоя разумех.

Грешники — ненавидевшие меня, враги мои,— составили засаду, чтоб я попался в их руки, дабы погубить меня. Но так как я ничего не знал и знать не хотел, кроме свидений Твоих, то благость Твоя благоволила принять меня под Свой покров, и я избавлен был от рук их; грешники ждали благоприятного случая, и не дождались. Если искусный лоцман умеет провести судно среди подводных камней, то не тем ли более знает, как провести Своих, Господь среди всех окружающих и сретающих их опасностей? Тут как будто пропущено: Ты взял меня под Свой покров; но мысль эта прямо вытекает из предыдущего: «Твой есмь аз, спаси мя»; здесь же доразумевается только услышание сей молитвы. Святой Афанасий пишет: Надлежало бы сказать: внял я разумом (сведениям Твоим) и помышлением о Тебе (молитвенным), привлекшим помощь Твою, привел в недействительность злоумышления их. Или, пожалуй, такая здесь мысль: грешники строят ковы (злоумышления, козни) мне, надеясь погубить меня; но я, оставаясь всегда верным заповедям Твоим и по ним одним направляя шаги мои, миную их ковы и бываю спасен. Я и не знаю, что там или здесь у них творится; но поелику я стараюсь всегда поступать только так, как внушают свидения Твои, то и прохожу безопасною дорогою и делаю тщетными покушения их.

Слова эти можно приложить к мученикам. Чего-чего не употребляли мучители, чтоб отклонить их от веры и таким образом погубить душу их! Но и ласки, и козни их оставались тщетными пред твердыми духом верующими, потому что они ничего не хотели знать, кроме явной воли Господа, завещавшей им исповедать Его пред человеками. То одно, то другое мучение употребляли мучители, ожидая, что вот-вот отвергнутся мучимые Господа Христа; но ожидания их не оправдывались. Святой Амвросий говорит:

Святой, вышедши из судилища, где изречен ему смертный приговор, мог сказать: Мене ждаша грешницы погубити мя, — употребляли то есть все роды казней и мучений; но от исповедания моего отвлечь меня не могли. Вера победила приманки жизни и терзания тела. Ожидали грешники восторжествовать надо мною; но благодарение Христу Господу, даровавшему мне восторжествовать над мучителями моими! Оставайтесь побежденными, чаявшие одержать победу! Где ти, смерте, жало?» (1 Кор. 15:55). Не твоя, но наша уже начинает быть победа, потому что мы теперь побеждаем в тебе, в которой прежде были побеждаемы. Итак, прилично мученику сказать: Мене ждаша грешницы погубити мя. Чрез минуту (по усекновении) видит он хоры ангелов и говорит в радости: меня ждали те, которые радуются о спасении всякой души, чтобы взять меня от земли,— видит там славу святых и говорит: меня ждали праведные восприять меня в сожительство свое,— видит Господа Иисуса и говорит: меня ждал Христос Господь, чтоб увенчать меня.

Прилично говорить так и всем подвизающимся в богоугождении. Против них вооружается мир и с прелестями своими, и с своею ненавистью; им строят скрытые ковы исконные враги нашего спасения; и тот и те ожидают успеха, но когда человек, с которым вступают они в борьбу, всем своим умом занят лишь свидениями Божиими, то все покушения их погубить его остаются безуспешными. Как паутину разрывает он все сети врагов, и все стрелы их отскакивают от него, как от несокрушимого утеса. Другим полна душа его, в ином мире витает ум его, к иным предметам питает сочувствие сердце его; потому и искушения не увлекают его, а порождают неприязнь против себя, всеваемую духом молитвенным. Святой Амвросий влагает в уста подвизающегося следующие слова:

Грешники расставляли мне сети, чтоб увлечь меня на грех и заразою его погубить меня; но приманки греха не отвратили меня от созерцания предметов Божественного ведения и не отклонили внимания моего от углубления в заповеди Твои, Господи. В свидениях Твоих был я всем умом моим и только их разумел. Если бы я не был так предан им, то, может быть, грех и увлек бы меня, и я погиб бы: но се благодатию Твоею есмь, еже есмь (1 Кор. 15:10).

Стих девяносто шестой

Всякия кончины видех конец: широка заповедь Твоя зело.

«Кончина» — окончание дела, может означать и самое дело, предприятие и начинание. «Конец» — предел. Пророк говорит: всякого дела или предприятия и начинания видел я предел; начинается оно, продолжается и приходит к концу своему. Заповедь же Твоя широка зело, то есть не имеет конца; начни ее исполнять и никогда не дойдешь до того, чтобы сказать: кончил, больше не требуется. И еще: всякое начинание и дело занимает известный круг, в котором действует и дальше которого влияние его не простирается. Заповедь же Божия безгранична и так широка, что и предела нельзя ей назначить.

В каком смысле можно говорить так о заповедях? — Во-первых, в том, что преуспеянию во всякой заповеди нельзя положить предела. Степени восхождения или совершенствования в каждой из них не имеют конца. Каждая заповедь обязует к свойственной ей добродетели; но на какую высокую степень ни стань в какой-либо добродетели, никогда не можешь сказать: «довольно», потому что есть еще степень ее, выше той, на которой ты стоишь. Возьмите милосердие: можно ли думать, чтобы кто-либо дошел в нем до последнего предела совершенства, когда пределом этим назначено милосердие Отца Небесного, в Котором все беспредельно? И какую кто ни возьми добродетель, последним пределом ее будет совершенное Богоподобие. А так как этот предел никогда не достижим для твари, то она вечно будет восходить до него и никогда не дойдет. Когда сказал Господь: Будите совершены, якоже Отец ваш небесный совершен есть (Мф. 5:48), то этим указал Он на обязанность созданных по образу Божию — стремиться к бесконечному совершенству во всякой добродетели. Если же обязательно достигать этого, — а никто не может сказать о себе, что уже достиг,— то отсюда само собою вытекает, что смирение есть самое естественное чувство у всех преуспевающих в добродетелях, и, чем кто выше по добродетелям, тем бывает смиреннее, ибо пред ним открывается бесконечный путь, который предлежит еще ему пройти. Если же бесконечный, то все пройденное — ничто; путь как бы еще и не начат. Потому-то такие люди, при всех усилиях и стремлениях, обыкновенно говорят: Не у достигох… гоню же, аще и постигну (Фил. 3:12). Святой Афанасий пишет:

Это — слова со всяким преуспеянием восшедшего на самый верх добродетели, достигшего совершенного блага, многому положившего и начало, и конец. Ибо окончание первого усовершения служит началом последующего, по сказанному: Егда скончает человек, тогда начинает (Сир. 18:6).

Во-вторых, широка заповедь потому, что вступивший на путь ее вступает в область воли Божией, которая объемлет все сущее и бывающее. Мысль эта стоит в согласии с мыслию первых трех стихов сего восьмистишия, то есть что все и на небе, и на земле покорствует воле Божией. Так как заповедь есть выражение воли Божией, то начавший ходить по заповедям вступает в беспредельную широту, где царствует воля Божия. Тогда как живущий не по заповедям, выходя чрез то из пределов воли Божией, подвергается утеснению и давлению со стороны всего, что покорствует воле Божией, — живущий по заповедям Божиим состоит в гармонии со всем, а благоприятное отношение его ко всему дает ему беспрепятственный простор бытия и действования.

Отсюда вытекает, в-третьих, то, что заповедь широка потому еще, что исполняющему ее дает широту, или полную свободу. Только ходящий по заповедям и собою обладает, и всеми делами своими и всеми отношениями своими распоряжающийся пo-Божьему, не подчиняется внешнему, а, напротив, внешнее подчиняет себе. Каждая страсть и страстная привычка есть связка свободы, по которой человек становится рабом ее. Это всякий знает и испытывает на себе. Заповеди даны в противоядие страстям: навыкший исполнению какой-либо заповеди убивает противоположную ей страсть. А пошедший, или направившийся по всем заповедям, убивает все страсти; если же убивает, то уничтожает в них и свойство вязания; а если уничтожается это свойство, то, стало быть, человек получает полную свободу. Вот это именно и есть, как говорит святой апостол, «свобода чад Божиих»; в этом и состоит таинство искупления.

Предисловие

Первое осмистишие. Стих 1-8

Второе осмистишие. Стихи 9 – 16

Третье осмистишие. Стихи 17-24

Четвертое осмистишие. Стихи 25-32

Пятое осмистишие. Стихи 33-40

Шестое осмистишие. Стихи 41-48

Седьмое осмистишие. Стихи 49-56

Восьмое осмистишие. Стихи 57-64

Девятое осмистишие. Стихи 65-72

Десятое осмистишие. Стихи 73-80

Одиннадцатое осмистишие. Стихи 81-88

Двенадцатое осмистишие. Стихи 89-96

Публикуется по изд.

св. Феофан Затворник. Псалом Сто-осмнадцатый. М., 1891

Реклама

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.