Темная мистика православного игумена

Одна из величайших бед современного мира — смешение понятий. Хаос в сознании выгоден силам тьмы: когда нет твердых нравственных ориентиров, когда ни в душе, ни в уме нет порядка и умения различать добро и зло, человеком легко овладеть, а его волю сделать податливой и управляемой. Секты и лжеучения, восточная мистика и астрология, магия, кодирование, гипноз, а также широкомасштабный разврат, в который вовлечено все наше общество от мала до велика, преследуют ту же цель — ослабить и расшатать внутреннюю структуру личности, уравнять между собою правду и неправду, веру в Бога и поклонение сатане.

В этих условиях вспоминается изречение: «Свет миру — иноки». Именно на них то и дело обращается взгляд мира, изнемогающего от неправды, но не умеющего отличить истину от лжи. Поэтому столько монахов убито за последние годы: истинно монашеское житие — обличение всякой тьмы, и силам тьмы это непереносимо.

Тем более страшно, когда в среде монашества обнаруживается тот же хаос понятий, то же неразличение добра и зла, которые господствуют вокруг, вовне, за церковными стенами. Именно об этом свидетельствуют художественные произведения И. Экономцева (игумена Иоанна Экономцева, заведующего отделом катехизации Московской Патриархии), которые верующего человека повергнут в недоумение и скорбь, а неверующего заставят подумать: и они — как мы. Говоря о беллетристике И. Экономцева, мы имеем в виду продающиеся сегодня даже и в отделе катехизации издания — «мистический роман» «Тайна восьмого дня» (издательско-полиграфическое объединение «Кострома» 1993) и роман «Записки провинциального священника» (фирма «Вернал», М., 1993).

В этих текстах есть, увы, многое, слишком многое из того, чем совращает современного читателя сегодняшняя пресса и беллетристика: понятия восточной мистики с их «лотосами» и «чакрами» и термины астрологической практики, подробные описания бесовского шабаша и черной мессы, интимные сцены и фантастически закрученный сюжет. Православная идея тут, правда, тоже имеется — и Имя Божие поминается, и Фаворский свет героя озаряет, и иконы по ходу повествования являют чудеса. Но не может быть добрососедства и равенства между идеями столь различными, не могут они мирно врастать друг в друга. Тут ведь не просто православная тематика «украшается» ложно-мистическими аксессуарами, — тут другое: именно такова вера автора, православная вера для него напоена ядом лжеучений, и он не различает света от тьмы (недаром ведь о душах, идущих в Рай, на страницах одного из сочинений говорится: «Шамбала ждет вас», а извещение о конце света приходит оккультным образом по астрологическим каналам — от неких «операторов Альфы»). Средоточием кощунственного смешения истины и лжи является финал пухлого романа. Для наглядности того, о чем мы говорим, придется прибегнуть к длинному цитированию.

«Все звезды пульсируют. Идет вселенская Литургия. Ее возглавляет Вседержитель. Береги свой «лотос». Ежедневно очищай себя через растительную пищу. Источник спасения второго порядка — храмы. Идеальным энергетическим проводником и средством энергетического очищения является купол с крестом. Храмы являют возможность наиболее эффективного средства откачки загрязненных энергий и подпитки людей и окружающей среды чистыми энергиями космоса.

Опасность представляют ложные храмы и ложные обряды, которые поглощают энергии прихожан и священнослужителей, превращаясь в источники питания биопояса.

Срок настал. Ты должен быть в Шамбале. Это место называется Андреева Пустынь. Марина пойдет с тобой. Ее лотоносная чакра непоправимо поражена.

Космос приветствует прибытие в Андрееву пустынь иерея Бориса.

Сегодня ночью тебе было открыто многое. Ты убедился в возможности прямого контакта с небесными светилами.

Через три часа будет совершена коррекция орбиты Земли. Это начало Армагеддона. В этих условиях сугубая ответственность ложится на Церковь Христову и всех тех, кто славит Христа под другим именем.

Сообщи Патриарху Московскому и Всея Руси Алексию о том, что близок срок прихода на землю Вседержителя».

Конец этой безумной цитаты.

Скорбь и недоумение возрастают до предела, когда узнаешь в каком самообольщении, по-видимому, создавались эти произведения, как темны источники писательского вдохновения И. Экономцева. В интервью одной из газет он признавался, что создает свои романы… «в Духе Святом». Откуда берется такая уверенность, что она означает и о чем свидетельствует — ясно каждому сколько-нибудь духовно чуткому человеку. Это — состояние прелести. Но как разобраться в этом массам колеблющихся, которые не ведают, где правда, и не могут сделать решающий шаг в сторону Церкви? Как этим обделенным людям научиться вере, если взамен катехизации им предлагают «мистические романы?» Думается, что тут нет места никаким умолчаниям, столь больные вопросы должны быть выяснены, и автору — священнику и монаху — следовало бы покончить с двусмысленностями и разъяснить, каким образом для него уравниваются и соединяются православная вера и темный мистический опыт. Личные грехи каждого из нас пусть судит Бог, но от пастыря люди смятенные и потерянные вправе ждать и требовать именно пастырства, а не соблазна.

Путь в Церковь слишком многих привел из бездны греха. Слишком многие расстались с лжеучениями, волхвованием, развратом и детоубийством — и только после этого скорбного опыта перешагнули церковный порог. Но мы знаем твердо: то, что совращало в мире, должно остаться за стенами храма. И не служителю алтаря, и уж, разумеется, не тому, кто возглавляет отдел религиозного образования и катехизации Московского Патриархата и Православный Богословский Университет, подталкивать людей «во тьму внешнюю, где плач и скрежет зубов».

«Антихрист в Москве» Октябрь 1995 г.

Темная мистика православного игумена: 2 комментария

  1. А. М. Любомудров. Святитель Игнатий и проблема творчества // Игнатий (Брянчанинов), свт. Полное собрание творений. Т. 4. М., 2002. С. 514.

    Понятно, когда апологетами абсолютной ценности мирской культуры выступают люди, сами причастные к этой сфере, в их рассуждениях мы нередко находим полное приятие всего, выходящего из-под пера художника-«демиурга», «творца-соработника Бога». Наиболее последовательно подобный взгляд был изложен Николаем Бердяевым, говорившим об омертвении современного христианства, парализующего творчество, и положившим в основу своей религиозной философии культ творчества как силы, оправдывающей человека. «Творческий акт есть самооткровение и самоценность, не знающая над собой внешнего суда», — писал он, утверждая, что «культ святости должен быть дополнен культом гениальности» и что «искусство может быть искуплением греха». Как ни удивительно, подобные воззрения получают своё развитие и в трудах некоторых церковных лиц. Так, например, богослов игумен Иоанн (Экономцев) в книге «Православие. Византия. Россия» заявляет, что «творчество, в сущности, и есть… наше уподобление… Богу», и призывает отказаться от суеверного страха перед возможной демонической природой творчества, ибо «истинное творение всегда от Бога, даже если сам автор не осознаёт этого и даже если мы порою находим его соблазнительным и нечестивым». Более того, из рассуждений автора можно заключить, что творческая энергия приравнена, по существу, к очищающей силе Божественной благодати. «Состояние творческого экстаза, — пишет он, — есть состояние обожения, и в этом состоянии творит уже не человек, а богочеловек (? – А.Л.)», и потому личные слабости и прегрешения Пушкина «перестали существовать, они сгорели в очистительном огне творчества так же, как сгорают грехи святых подвижников в их молитвенном подвиге».

    Нравится

  2. Там же. С. 519-520.

    Владыка Игнатий намечает определённые пути, на которых только и возможно соединение понятий «христианин» и «художник», и в своей работе «Христианский пастырь и христианин-художник» пишет: «Истинный талант, познав, что Существенно-Изящное – один Бог, должен извергнуть из сердца все страсти, устранить из ума всякое лжеучение, стяжать для ума евангельский образ мыслей, а для сердца – евангельские ощущения. Первое даётся изучением евангельских заповедей, а второе – исполнением их на самом деле . Когда усвоится таланту евангельский характер – а это сначала сопряжено с трудом и внутреннею борьбою – тогда художник озаряется вдохновением свыше, тогда только он может говорить свято, петь свято, живописать свято . Чтоб мыслить, чувствовать и выражаться духовно, надо доставить духовность и уму, и сердцу, и самому телу. Недостаточно воображать добро или иметь о добре правильное понятие: должно вселить его в себя, проникнуться им».

    Одному духовному лицу, писавшему стихи, Владыка советовал: «Займитесь постоянно и смиренно, устранив от себя всякое разгорячение, молитвою покаяния из неё почерпайте вдохновение для писаний Ваших. Затем подвергните собственной строгой критике писания Ваши и, при свете совести Вашей, просвещённой молитвою покаяния, извергните беспощадно из Ваших сочинений всё, что принадлежит к духу мира, что чуждо духу Христову.

    Нравится

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.