Классическая русская литература «в свете» безбожной ереси

Роман Вершилло

Приступая к обсуждению лекций В. М. Ереминой «Классическая русская литература в свете Христовой правды», я думал, что речь поведу о литературе. И было бы о чем поговорить, поскольку выступления Ереминой — интереснейший материал для исследования духовного кризиса нашего века.

Данный курс лекций не только был выпущен Отделом религиозного образования и катехизации Московского Патриархата на 4-х дисках с записями mp-3, но и рекомендован этим Отделом «в качестве учебного пособия для студентов духовных учебных заведений, преподавателей воскресных школ и для всех, интересующихся проблемами взаимоотношения художественной литературы и православной духовности».

Открываем распечатку лекции 2 с корявым названием: «Тема любовного романа в произведениях Пушкина. Коллизия долга и страсти (на материале произведений «Евгений Онегин», «Полтава», «Станционный смотритель», «Капитанская дочка»)». И наталкиваемся на «небольшое отступление» Ереминой:

«Тут я должна сделать небольшое отступление, которое нам понадобится на весь наш курс, а именно: тут есть явление, которое мы можем назвать саморазоблачением поэта. Поэт творит энергиями Духа Святого, — других творческих энергий просто нет. Человек создан по образу Божьему творцом, по образу Бога Творца. И Господь дает ему энергию творчества.

Энергии Духа Святого, которыми творит поэт (поэтэс /гр./творец.- В.Е.), накладываются на бессознательный момент творчества. Бессознательный момент творчества присутствует у всех поэтов, у всех художников. За счет чего? А именно за счет того, что их дух человеческий в рабстве у эмоциональной части души. Поэтому появляется некий перекос, и за счет этого всегда присутствует бессознательный момент творчества. Потому хорошо известно, что в лучших своих произведениях творец, как правило, умнее самого себя. Он сам являет то, что превосходит меру его понимания. Поэтому, творец-Пушкин напишет: «Татьяны милый идеал», а из художественной системы «Евгения Онегина» явствует абсолютно другое».

Как вы прекрасно понимаете, после таких заявлений не до бедной Татьяны, которая все равно никуда, по соображению В. Ереминой, негодна.

В.Еремина предлагает цепь догматических утверждений: «Поэт творит энергиями Духа Святого»; «других творческих энергий просто нет»; «Человек создан по образу Божьему творцом, по образу Бога Творца. И Господь дает ему энергию творчества»; «Энергии Духа Святого, которыми творит поэт, накладываются на бессознательный момент творчества».

В привычной модернистской оболочке перед нами предстает клубок страшных ересей, подрывающих в корне Православное вероучение.

Разберем по порядку: «Поэт творит энергиями Духа Святого».

Нет, ни в коем случае!

Если мы христиане, и веруем в Пресвятую Троицу и единое, нераздельное, вечное и благое Ее действие, то никогда мы не сравним энергий тварного мира с благодатью Духа Святаго!

Что такое благодать, объясняет св. Григорий Палама вместе со св. Дионисием Ареопагитом: «Свет, осиявший учеников в Божественном Преображении, «ярчайшим блеском» непрерывно и нескончаемо будет озарять в будущем веке нас как всегда сущих с Господом по обетованию (1 Фес. 4:17)».

Св. Григорий задает вопрос, не требующий ответа: «Разве вечносущий, в собственном смысле сущий, неизменно сущий, ярчайший и Божественный свет не возвышается над всеми символами и намеками, которые видоизменяются от случайных обстоятельств, возникают и исчезают, то существуют, то не существуют, вернее иногда являются, а в собственном смысле слова совершенно никогда не существуют?» (1).

Вот к области этих символов и намеков и относятся произведения искусства человеческого.

Изливаемый на нас Богом по Его обетованию дух от Духа Божия — это, по объяснению св. Григория Паламы, благодать Духа, Его энергия, действование сущности Духа. Благодать нетварна, «обоживающий дар — энергия не только не сотворенная, но и неотделимая от Всесвятого Духа… Жизнь, которую Дух посылает в ипостась иного, не отделяется от Него». Эта «жизнь существует вечно, будучи присуща по природе Духу, Который от века боготворит и справедливо именуется у святых «Духом» и «Божеством» как боготворящий дар, нимало не отделяющийся от дарующего Духа» (2).

Так кто же посмел распространять в Церкви утверждения, что какая-то там литература создана вот этим вечным, всеблагим, неотделимым от Бога Духа Святаго действованием сущности Духа!

Да верит ли Еремина в благодать, в творческую энергию Божества? Во всяком случае, она не знает, что совершаемое благодатью Святаго Духа совершается Самим Богом, а не человеком. Она полагает, видно, что если заменит слово «благодать» философским термином «энергия», то кощунство будет менее заметно.

Еремина дерзко и тупо утверждает: «Энергии Духа Святого, которыми творит поэт, накладываются на бессознательный момент творчества».

Приведем лишь слова св. Василия Великого из его книги «О Святом Духе»:

Дух Святой «есть начало освящения, мысленный свет, доставляющий Собой всякой разумной силе, при искании истины. как бы некоторую очевидность. Он неприступен по естеству и удобовместим по благости; хотя все исполняет Своей силой, однако же сообщается только достойным, и не в одной мере приемлется ими, но разделяет действование по мере веры. Он прост по сущности, многообразен в силах, весь присутствует в каждом, и весь повсюду. Он разделяемый не страждет, и когда приобщаются Его, не перестает быть всецелым… Освоение же Духа с душой есть не местное сближение (ибо бестелесное может ли приближаться телесным образом), но устранение страстей» (3).

Если св. Василий говорит, что благодать Духа сообщается разумной силе, как смеет какая-то Еремина говорить иное? Если освоение Духа с душой есть устранение страстей, если Его действие сообщается только достойным, если Дух вместим по благости, то каким надо быть антихристом, чтобы приписывать это действие поэтам вообще, и только на том основании, что «poietes» — по-гречески «творец»?

«Других творческих энергий просто нет»? Да в собственном смысле вообще никаких творческих энергий в тварном мире нет. По учению Святых Отцов, «ничто созданное не есть причина творящая… Не могут созидать ангелы, потому что и они — твари… и человек не создаст человека, и камень не измыслит камня, и дерево не возрастит дерева. Напротив того, Бог образует человека в чреве матернем, поставляет горы, дает рост дереву» (4).

Никакая тварь в собственном смысле слова ничего не творит, а лишь придает ту или иную форму уже существующему, созданному Единым Творцом: «Человек не выводит ничего в бытие из не сущего, но то, что делает, делает из раньше существовавшего вещества» (5).

«Православное исповедание» категорически утверждает, что тварь «не может произвести ни единой вещи из того, что нигде и никакого бытия не имеет» (6).

Если, как мы понимаем, для Ереминой учение Церкви не существует, то укажем ей, что с ее идеологией нельзя сохранить здравый рассудок даже неверующему. Недаром еще Платон различал Создателя идеи от создателя конкретной вещи, то есть Бога от человеческих мастеров-людей. В этом основание всей человеческой, а не антихристианской, культуры!

В «Республике» Платона диалог идет таким чередом:

— Скажи мне насчет живописца вот еще что: как, по-твоему, пытается ли он воспроизвести все то, что содержится в природе, или же он подражает творениям мастеров?

— Творениям мастеров.

— Таким ли, каковы эти творения на самом деле или какими они кажутся? Это ведь ты тоже должен разграничить. Какую задачу ставит перед собой каждый раз живопись? Стремится ли она воспроизвести действительное бытие или только кажимость? Иначе говоря, живопись — это воспроизведение призраков или действительности?

— Призраков.

— Значит, подражательное искусство далеко от действительности. Потому-то, сдается мне, оно и может воспроизводить все что угодно, ведь оно только чуть-чуть касается любой вещи, да и тогда выходит лишь призрачное ее отображение.

Иными словами, В. М. Еремина — представитель духоборчества, который принижает благодать Духа Святаго и полагает людей творящими Духом Святым свои жалкие произведения искусства. Это ересь даже по сравнению с языческой философией, не то что с Церковным Христианством.

Мы согласны с тем, что это своего рода «катехизация» в смысле прямого совращения православных в чудовищную ересь, но искренно не понимаем, при чем здесь Отдел религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви.

Примечания:

1) св. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих//пер. В. Вениаминова. М.:»Канон», 1996. Триада 2. Ответ 3. Гл. 20. С. 209

2) св. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих//пер. В. Вениаминова. М.:»Канон», 1996. Триада 3. Ответ 1. Гл. 8-9. С. 273-274

3) св. Василий Великий. О Святом Духе//Творения: в 3-х т. СПб., 1911. Т. 1. Гл. 9. С. 595-596

4) св. Афанасий Великий. На ариан Слово второе//Творения: В 4-х т. Троице-Сергиева Лавра, 1902. Т. 2. Гл. 21. С. 289

5) св. Иоанн Дамаскин. Точное изложение православной веры//пер. А. Бронзова. СПб.,1894. Кн. 1. Гл. 8. С. 17

6) Православное исповедание Кафолической и Апостольской Церкви восточной//Догматические послания православных иерархов XVII-XIX веков. Свято-Троицкая Сергиева Лавра, 1995. Часть 1. Вопрос 14. С. 18-19

Реклама

Классическая русская литература «в свете» безбожной ереси: 19 комментариев

  1. Если некий поэт(художник, композитор) является благочестивым Православным человеком и пытается отразить свое мировоззрение в творчестве, то где лежит источник его вдохновения? Как это следует формулировать, чтобы не получилось, как в книге у В.М. Ереминой?

    Нравится

    • Вы как всегда задаете очень важные и сложные вопросы. Как хорошо, что у Церкви есть ответы на все вопросы!
      7-й Вселенский собор учит о том, что недостаточно, чтобы художник был православным. Все зависит от того, что он изображает:

      Все низкие искусства, отвлекающие от цели заповедей Божиих, должны быть отвергаемы, но искусства иного рода, искусства полезные в жизни, не носят на себе ничего непристойного и не презирались и не отвергались Святыми отцами нашими. Так и искусство живописное. Если им кто-либо пользуется для изображения чего-либо позорного, то оно должно быть презираемо и отвергаемо… Никто из благомыслящих не будет также позорить искусства, если посредством его приготовляется что-нибудь полезное для нужд этой жизни. Нужно только иметь ввиду цель и образ, каким совершается произведение искусства: если оно для благочестия, то оно должно быть принимаемо, если же для чего-либо позорного, то оно ненавистно и должно быть отвергнуто.

      Итак, мы выяснили, что Вселенский Собор одобряет все служащее благочестию, не отвергает полезное для нужд этой жизни, и осуждает все имеющее неприличную, недостойную цель. Теперь мы можем понять, в каком смысле следует говорить о вдохновении. Согласно Священному Писанию, оно присутствует лишь при церковном благочестивом творчестве. В книге Исход читаем:

      И сказал Моисей сынам Израилевым: смотрите, Господь назначил именно Веселеила, сына Урии, сына Ора, из колена Иудина, и исполнил его Духом Божиим, мудростью, разумением, ведением и всяким искусством, составлять искусные ткани, работать из золота, серебра и меди, и резать камни для вставливания, и резать дерево, и делать всякую художественную работу; и способность учить других вложил в сердце его, его и Аголиава, сына Ахисамахова, из колена Данова; он исполнил сердце их мудростью, чтобы делать всякую работу резчика и искусного ткача, и вышивателя по голубой, пурпуровой, червленой и виссонной ткани, и ткачей, делающих всякую работу и составляющих искусные ткани (Исх. 35:30-35).

      Несомненно, есть некоторое «вдохновение» и при светском творчестве, например, при написании «Гамлета» или «Тихого Дона», но оно лишь по имени похоже на Божие вдохновение иконописцев, строителей храмов, украсителей храма. Здесь более надо говорить об искусстве, то есть мастерстве художника. Для нечестивого «творчества» есть, видимо, свое демоническое «вдохновение». Как писал о. Серафим (Роуз): «Порнография — это иконопись антихриста».
      Наконец, ясно, что в случае благочестивого творчества художник подражает Христу и Его святым, следует канонам, установленным святыми иконописцами. В случае обычного творчества художник как умеет подражает природе (Леонардо да Винчи, например). Нечестивое «искусство» Бодлера или Мартина Скорцезе подражает злу и злым.

      Нравится

  2. То есть, если я правильно понял, светское творчество имеет источником или естество(разной степени греховности/природной добродетельности), или демоническое воздействие. То есть недопустимо в случае светского творчества говорить о благодатном воздействии Духа Святаго. В случае, когда творческие люди не касаются предметов веры, с этим все понятно. А как следует думать про такие произведения, как, например, стихотворение Пушкина «Отцы пустынники и жены непорочны…»? Вроде бы все благочестиво, но все-таки Пушкин светский поэт. Тут еще есть такая тонкая вещь. Преподобные Варсануфий и Иоанн говорят: «Нередко случается и от движения естественного помысла помыслить благое; но и сие надлежит приписывать Богу, ибо естество наше есть Его творение.» Итак, даже естественные благие помыслы следует приписывать Богу. В чем здесь разница с тем, что написала Еремина? Я чувствую, что разница велика, но не могу понять, в чем конкретно.

    Нравится

    • Слова Преподобных относятся к другой стороне человеческого творчества: не к самим плодам искусства, а к способности творить. Св. Григорий Нисский говорит об этом же так:

      Бог научил нас таким искусствам [Иов. 38:36] не какими-либо действиями, не сидя пред нами Сам за работою, как видим это у научаемых плотским образом. Сказано же, что от Него научены мы этим искусствам, потому что, дав нашему естеству способность примышлять и изобретать желаемое, Он Сам довел нас до искусств. На сем-то основании все открываемое и совершаемое примышлением относится [нами] к Виновнику этой способности. Так и врачебное искусство открыла жизнь, однако не погрешит тот, кто скажет, что врачебное искусство есть дар Божий. И все, что изобретено в жизни человеческой для мира или войны пригодного и полезного к чему-нибудь, не откуда-нибудь отвне появилось у нас, но есть дело ума, все соответственно нам примышляющего и изобретающего. А ум есть произведение Божие: следовательно, от Бога даровано все то, что дано нам умом.

      Если говорить на понятных примерах, то возьмем отца и его взрослого сына. Все, что есть у сына — получено им от своего отца. Но с другой стороны, сын сам отвечает за свои поступки, и нельзя его достижения и преступления прямо приписывать отцу. Еремина пишет вообще о другом. Она вместе с другими модернистами (о. П. Флоренским) еретически учит, что могут смешиваться Божья благодать и человеческие природные энергии. Например: Поэт творит энергиями Духа Святого, – других творческих энергий просто нет. Человек создан по образу Божьему творцом, по образу Бога Творца. И Господь дает ему энергию творчества. Энергии Духа Святого, которыми творит поэт, накладываются на бессознательный момент творчества. .

      Нравится

  3. Хорошая статья! Сочувствую автору,разбирать такую ересь нелегкое дело,можно и повредиться.Спаси Господи!
    Написать,что «поэт творит энергиями Святого Духа(какое необъяснимое кощунство)да еще и в бессознательном состоянии в момент,когда дух человеческий в порабощении у эмоций,вызывающий перекос,заставляет думать,что Еремина находиться в жуткой прелести.Это непросто отписка или какая-то непродуманная небрежность в желании логично описать творческий процесс поэта,похоже на сознательное влияние на Еремину каких-то учений прямо оккультного характера.

    Нравится

  4. А допустимо ли говорить об ОПОСРЕДОВАННОМ действии благодати на творчество через ее действие на душу человека, или это будет то же самое, что у Ереминой?

    Нравится

  5. Православная антропология не знает такого понятия как «чистая человеческая природа»(подобно католикам): душа либо соединяется в своём творчестве незримо с Духом Божьим, либо в бессознательной сфере с врагом рода человеческого(действующего через страсти).Поэтому всё прекрасное и возвышанное, когда-либо созданное человеком,безусловно навеяно ему Духом Святым.Другое дело,что к гениальному прозрению от Бога человек зачастую примешивает свои страсти и мнения(как бывало и в жизни святых, которые далеко не всегда изрекали от Св.Духа и могли говорить «от себя»,а значит, и ошибаться)

    Нравится

    • Человек вообще в собственном смысле слова не творит. Человеческая деятельность находится либо в рамках природы: человеческих сил, дарованных ему Богом, либо эта деятельность против природы: таковы преступления.
      Св. Григорий Нисский говорит:

      Бог научил нас таким искусствам [Иов. 38:36] не какими-либо действиями, не сидя пред нами Сам за работою, как видим это у научаемых плотским образом. Сказано же, что от Него научены мы этим искусствам, потому что, дав нашему естеству способность примышлять и изобретать желаемое, Он Сам довел нас до искусств. На сем-то основании все открываемое и совершаемое примышлением относится [нами] к Виновнику этой способности. Так и врачебное искусство открыла жизнь, однако не погрешит тот, кто скажет, что врачебное искусство есть дар Божий. И все, что изобретено в жизни человеческой для мира или войны пригодного и полезного к чему-нибудь, не откуда-нибудь отвне появилось у нас, но есть дело ума, все соответственно нам примышляющего и изобретающего. А ум есть произведение Божие: следовательно, от Бога даровано все то, что дано нам умом

      Поэтому нельзя сказать, что в человеческой деятельности человек соединяется с Богом. Иначе бы получалось, что Бог ответственен за все наши произведения. но это не так: это наши дела, и только мы за них будем отвечать. Поэтому св. Григорий Нисский учит:

      Даровавший естеству нашему деятельную силу не может быть назван Творцом каждого нашего действия. Он дал естеству нашему силу, а уже мы сами делаем дом, скамью, меч, плуг и вообще нужное для жизни… Бог, дав животному силу движения, уже не управляет и каждым порознь его шагом, потому что естество, однажды получив начало от Творца, само себя движет и направляет, совершая какое куда угодно движение.

      Благодать Божия — вот, что соединяет человека с Богом:

      Бог благотворит, а человек получает благодеяния. Бог совершен во всем, и Сам Себе равен и подобен, потому что Он весь есть свет, весь ум, весь существо и источник всех благ; а человек принимает приращение и преуспевает в отношении к Богу (св. Ириней Лионский).

      И Вы должны знать, что к благодати Божией ничего нельзя примешать: она неизменна, блага, свята, невидима и вечна. Таким образом, вся Ваша конструкция принадлежит не Православному вероучению, которое Вы почему-то называете «антропологией», а оккультизму, который разрушает границу между Богом и человеком, вечной благодатью Божией и тленными человеческими делами.

      Нравится

  6. Вера Михайловна Еремина — человек, сделавший большой труд для церкви. Она создала очень интересный и полезный курс лекций по истории Вселенской церкви, заполнив пустующую нишу медиа-ресурсов по этой теме. Почему-то об этом, хотя бы ради справедливости, нигде не упоминается.

    Зато, найдя одну неугодную фразу (среди курса 3х годичных лекций!), автор тут же предал Веру Михайловну всем возможным проклятиям и анафемам, упоминая везде «мы», вместо «я», видимо, для придания большего веса своему частному мнению. Анафемствовать, как известно, имеет право церковный собор, а не частное лицо.

    «Заповедь новую даю вам, да любите друг друга; как я возлюбил Baс, так и вы да любите друг друга; по тому узнают все что вы Мои ученики если будете иметь любовь между собою.» [Иоанна 13:34-35]. Конечно, это не про эту статью, которая насквозь пропитана ненавистью. Если бы автор действительно хотел помочь, что мешало непосредственно поговорить с Верой Михайловной, а не выплескивать свое неприятие ее мысли в Интернет?

    Если бы автор попытался сделать хоть сколько-нибудь сопоставимый по объему труд с Верой Михайловной — я имею ввиду курс лекций по догматическому богословию и истории церкви, то я уверен, что и у него бы нашлись фразы, за которые можно было бы зацепиться охотникам поанафемствовать. Никто же не будет постулировать непогрешимость во всех своих суждениях? Поэтому давайте относиться терпимее и снисходительнее друг к другу.

    По сути вопроса: автор постулирует, что поэты творят энергиями мира сего, а не Духом Святым. Во-первых, почему автор решил, что поэты никак не причастны Святого Духа? Подумайте еще раз — в статье постулируется, что «никто из поэтов никак, никогда и ни при каких обстоятельствах не был причастен Святому Духу». Разумно ли это?

    Во-вторых, Священное писание часто использует древнееврейсую поэтическую форму изложения, так называемые хиазмы. Также в Писании мы видим активное изображение духовных истин с помощью мирских образов. Вспомним, сам Господь говорил притчами. Следует ли отсюда, что Священное Писание меньше пронизано Святым Духом?

    На мой взгляд, утверждение, что никто из поэтов не творит Святым Духом — это такая же крайность, как и утверждение, что все поэты творят Святым Духом.

    Нравится

  7. Уважаемый Виктор, дело в том, что мы живём в такой кромешной тьме, в таком мраке, что мы не должны осмеливаться и слов-то таких произносить, понимаете? Книги Свт. Григория Паламы и Свт. Дионисия Ареопагита мы и в руки-то взять недостойны!
    А между тем какая-то там Ерёмина дерзает говорить такие вещи, осмеливается решать кто каким духом что писал! Сидя в кромешной тьме — дерзает судить о свойствах Света! Налицо чрезвычайное, страшнейшее самообольщение, иначе говоря, страшная прелесть.
    Столь высокие, высочайшие состояния, о которых писали Св. Отцы, нам сейчас недоступны вообще, поэтому величайшим для нас благом и, по сути, предельно возможной высотой будет осознание именно недоступности для нас столь великих благ, столь высоких состояний! Понять глубину нашего падения, степень кромешности мрака в котором мы живём — вот нам предел мечтаний!

    Мы день и ночь дискутируем о том, какие позволительны противозачаточные средства, и одновременно же о том, кто какому духу причастен! Вот степень безумия нашего!
    Мы уже в аду живём! Ад уже весь тут, наша жизнь сегодня суть сплошной ад! Вот правда нашей жизни!

    Нам бы хоть капельку одуматься, а не рассуждать вместе с этой мадам Ерёминой о «духовном»…

    Нравится

    • Уважаемый Владислав!
      Я совершенно с вами согласен, что я недостоин обсуждать свойства Святого Духа. У меня нет того опыта Святых Отцов, чтобы делать какие-то догматические заключения. Также я не оправдываю Веру Михайловну за ее высказывание о том, что все поэты творят Святым Духом.

      Я лишь говорю, что все люди в каких-то частных вопросах могут ошибаться, поэтому давайте быть терпимее и доброжелательнее друг к другу.

      И еще меня удивила основная мысль статьи, что поэты в принципе не могут творить Святым Духом. Священное Писание частично использует стихотворную форму изложения (хиазмы), но мы же не дерзнем утверждать, что оно не наполено Святым Духом?

      Нравится

      • Уважаемый Виктор!

        Во-первых, терпимее друг к другу — такого, скорее всего, здесь на сайте никто никогда не встретит, я, по крайней мере, искренне на это надеюсь. Благожелательность, по возможности Евангельская любовь — но никоим образом не терпимость. Разницу, надеюсь, особо акцентировать не требуется.

        Во-вторых, и я, грешный, никоим образом не достоин говорить о духовных реалиях, выдвигать духовные суждения. Я их и не выдвигаю! Суть того что я сказал не в том, что, мол, уж я-то всё знаю, я-то вон какой духовный, обличающий бездуховность. Отнюдь и ни в малейшей степени!

        Дело в том, что великой Божией милостью мне удалось познать следующее. Как-либо соотносить и сравнивать писания Мужей духовных и писания поэтов, прозаиков и пр. есть величайшее безумие. Также и жизнь духовную и жизнь страстную разделяет пропасть столь великая, что и смотреть страшно. Я смотрю Божией милостью в эту пропасть — и мне Божией милостью страшно.
        И вот этот-то страх и есть моё главное сокровище и руководитель. Этим вот страхом я и руководствовался в своём радикально резком комментарии, но никак не осознанием своей какой-то там «духовности».
        Этим-то страхом своим ищу и спешу поделиться.
        Этим вот страхом и познаю чудовищное безумие Ерёминой.

        Этим-то страхом и скажу, что никакие поэты никогда не были движимы Св. Духом. При том, разумеется, что пророк Давид никоим образом «поэтом» не был — он был Пророком и Богоотцом.

        Также великим соблазном может явиться музыка. Написано немало музыкальных произведений такой высоты, столь ошеломляющих, что только и говорим — гений, гениально, загадочно, непостижимо. И мы правы.
        Но не дай Бог нам тут и ещё сказать — божественно! Не дай Бог! Нет! Это — не божественно! И благодати это не причастно! Ни Шопен, ни даже Бах, ни даже православные Мусоргский или Рахманинов — никто Духу причастен не был.

        Вот правда жизни.

        И — наша надежда! Надежда на то, что обрящем страх Божий и не погибнем!

        Будем же искать страх Божий и строжайшим образом отделять мирское искусство от духовного делания, каковое с Божией помощью в меру слабых сил будем пытаться совершать!

        Лично я очень люблю музыку. Но давным давно и сразу навсегда решил — только светская музыка, Шопен, Рахманинов, Хиндемит, Шостакович, Брамс, Прокофьев, и никаких не то что месс, но и православных литургий, ораторий и пр. не слушаю в принципе.
        И никому не советую. Но уж тут ни на чём настаивать прав не имею никаких, и — хорошо это понимаю!..

        Дай Вам Бог здоровья!

        И — прошу молитв!

        Нравится

  8. «Великое зло – богословствующая баба» (оптинский иеромонах Даниил Болотов)
    «Жена в церкви да молчит… Если же хочет чему научиться, пусть спросит дома у мужа своего» (ап. Павел). Пусть уважаемые женщины не обижаются. Просто каждый должен заниматься своим делом – ваше дело другое, оно не менее почетно, чем «мужские профессии», к которым многих сегодня так тянет. «Беда, коль станет сапоги тачать пирожник». Богословствовать всерьез женщине так же несвойственно, как мужчине родить ребенка. Даже неудобно возражать что-то по существу на основную обсуждаемую здесь мысль (о соотношении поэзии и духовности): она беспомощна и внутренне противоречива как минимум. Плохо, что те, кому положено проде бы проявить твердый мужской ум, так бездумно все это глотают. Мир наполнился мужиковатыми бабами и женоподобными (по уму) мужиками. В то время как настоящие мужчины и женщины вымирают как класс. Вот что грустно.

    Нравится

    • Твёрдый мужской ум, между прочим, таит в своих твёрдых глубинах опасности столь великие, что иногда нетвёрдый женский ум покажется сущим благом. В общем, как-то вот не в твёрдости мужского ума дело. Так, по крайней мере, меня учит опыт моей жизни…

      Нравится

      • Владислав, я с вами согласен полностью. Просто «горе от ума» это другая тема, здесь разговор о другом. Ниже в ответе Ольге В. подробнее напишу, что я хотел сказать

        Нравится

    • Уважаемый Николай! Думаю , что В. Еремина интересует нас в данном случае не как пример «гендерного равенства». В ее «богословствовании» нет ничего специфически женского, как и нет ничего собственно «от Ереминой». Это лишь повторение знакомых рассуждений игумена Экономцева и о. Флоренского. В ее лекциях обычный набор модернистских штампов вроде ненависти к Синодальному периоду или гимнов «мудрости церковной политики» патр. Сергия (Страгородского) и многое другое. Она с презрением говорит о К. Леонтьеве, зато с трепетом о Розанове. Согласитесь, что это джентельменский набор модерниста любого пола и звания.

      Нравится

  9. Ольга, вы правы, неважно, кто это написал, мужчина или женщина. Выражусь точнее, что я хотел сказать.

    Мне кажется, что весь этот модернистский «умственный кисель» происходит от того, что люди перестают критически оценивать свои эмоциональные впечатления, отказываются думать головой там, где это необходимо. У еретиков древности был твердый горделивый ум, они, раз выдумав что-то, всерьез потом это отстаивали, при этом шли вразрез с Богооткровенной Истиной, Которая выше ума. А здесь на первом месте не разум, а чувство, в самом легкомысленном «женственном» понимании. «Школьное богословие синодального периода, фи, как скучно и без интриги…» и т.д. И этому смутному «чувству» присваивается достоинство Откровения. Это и называется «бабий ум», с которым нечего делать в богословии; как раз таким умом и обладают модернисты «любого пола и звания».

    В этом принципиальное отличие их от древних ересей: эти люди на самом деле ни во что не веруют, кроме своих сиюминутных эмоций. Отсюда и пресловутое «выгорание»: пока эмоции положительные, мы «веруем и исповедуем». Кончилось удовольствие, и «веры» как не бывало. Поэтому всякий предметный спор с ними почти невозможен. Скажем, если ваш аргумент «зажигает», вас будут слушать и соглашаться – и неважно, насколько он состоятелен. А если довод «скучный», на него и внимания не обратят, каким бы верным он ни был. Если кого-то удалось убедить с помощью «острого» замечания, не факт, что назавтра, поостывши, он будет думать также, как сегодня.

    О главном женском качестве (по собственным наблюдениям): я бы назвал это «чуткое сердце», в противовес «твердому уму». Нашему брату этого не дано, а ведь без него жизнь невозможна ни в семье, ни где-то еще. Только пользоваться этим даром в богословских науках – так же нелепо, как кухонный спор пытаться решить в ученом диспуте. Всему свое место.

    Нравится

Добавить комментарий для Алексей Отменить ответ

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

Connecting to %s

This site uses Akismet to reduce spam. Learn how your comment data is processed.